Он ничем не смог бы мне помочь, когда доехал, разве что избавить от мучений.
Я содрогнулась – увиденное вчера встало перед глазами, точно наяву. Как папа всю жизнь имел дело с чем-то подобным и не рехнулся? Неужели к такому привыкают? Теперь уже я вцепилась в Альбина – удостовериться, что он из плоти и крови, и реально именно настоящее. Он, кажется, понял. Погладил меня по спине.
– Все хорошо. Теперь точно все будет хорошо, надо лишь восстановить силы. Но откуда ты узнала такие вещи? Про зарытый в землю кувшин, в котором пекут лепешки на востоке? Про недавно открытые берега Индии и картопель.
Кто ты?
– Картофель, – поправила я. – Хотела бы я сама знать, кто я.
– Как так?
– Я умерла, Альбин. И Ева умерла. Не знаю, как объяснить.
Он отстранился, встревоженно глядя мне в лицо. На миг показалось, что он сейчас коснется моего лба, проверяя, нет ли жара. Я невесело улыбнулась.
– Только экзорцистов не вызывай. Вдруг поможет, и я умру окончательно?
– Не стану, – неожиданно серьезно ответил он.
– Даже если ты в самом деле демон, мне плевать.
– Ты только что говорил, что не примешь ничего из рук той, кому не веришь.
– Но я ничего не говорил о демонах. – Он усмехнулся и тут же снова стал серьезным. – На самом деле я не думаю, что ты демон. А еще вижу, что ты в самом деле пытаешься объяснить. Захоти ты солгать, придумала бы что-нибудь связное и убедительное. Потому я тебе верю. Стараюсь понять, но, кажется, пути Господни недоступны моему разумению.
– Только ты не начинай нести эту чушь про божью посланницу, как Фил! – не удержалась я.
– Ну уж нет! Перед божьей посланницей можно только смиренно преклоняться, а у меня на тебя другие планы! – Он притянул меня за затылок, явно и недвусмысленно объясняя, какие именно.
Когда я смогла, наконец, оторваться от его губ, не сразу удалось вспомнить, о чем мы говорили до того. Альбин погладил меня по щеке и сказал:
– Попробуй сначала. Я не буду перебивать и переспрашивать, как бы невероятно все ни звучало, потому что все более-менее правдоподобные объяснения я перебрал, и они не подходят.
Значит, остается только невероятное.
– С начала, говоришь. – Что ж, попробую. – Я родилась в двадцать первом веке от рождества Христова, в мире, где никогда не было магии…
Альбин слушал. Внимательно, не перебивая и не переспрашивая, как и обещал, хотя видно было, что это нелегко ему дается.
