В это нельзя было не поверить, но… прощать зачем? После всего?
Ой, дурная баба!
– Заходишь? – усмехнулся Тарасов.
– Захожу.
Ник почти сразу самоликвидировался и в прихожую вылетела запыхавшаяся и раскрасневшаяся Князева. Глаза горят, улыбается во все тридцать два зуба, волосы растрепаны. Счастливая, светится, как сотня прожекторов, так и излучает позитивную энергию.
Ясно-ясно, грушевый латте, наверное, пили. С пончиками.
– Прости, я телефон не слышала.
– Ничего необычного, – бурчу, снимая обувь. – Головой ударилась?
– Маш… я его люблю.
А он любит меня. Понимаешь?
Понимаю…
– Пойдем кофе пить?
– Пойдем.
Мира суетится, накрывая на стол. Кипятит чайник, достает кружки. Ник делает бутерброды и жарит яичницу с беконом. Они вдвоем смотрятся так правильно, привычно, по-домашнему.
Отчасти, я рада за Миру, а отчасти… переживаю. Потому что Ник уже зарекомендовал себя, как полная сволочь. Дважды.
Едим в полной тишине, что она уже начинает давить на мозг. Атмосфера накалилась до предела. Ощущение, как будто в любую секунду вспыхнет пламя.
После завтрака Ник ссылается на дела и уходит в другую комнату. А на самом деле просто дает нам возможность побыть одним.
– Как вы сошлись? – повернулась к подруге.
– Я узнала, что они с отцом уезжают во Францию. Навсегда. Тогда я ясно поняла – без него не смогу. Он мне нужен.
Да, она сумасшедшая и влюбленная. По самые помидоры. Радует лишь одно – Ник точно такой же. Это видно по тому, как они смотрят друг на друга, как двигаются. Словно она солнце, а он её спутник.
– Если он обидит тебя снова, то я его кастрирую.
Мира заливисто смеется.
– Маш, – подруга качает головой. – Ты ведь не против? Наверное, после всего… после этого спора… я выгляжу круглой дурой. Но верю ему и готова дать шанс. Нам обоим.
– Выглядит, как конец дурацкого ванильного фильма. Не важно против я или нет, это твой выбор, и я его уважаю.
– Но не поддерживаешь.
– Извини, – развожу руками. – Не могу понять, как можно простить человека за такое. Во второй раз.
– Любовь не только светлая, у неё есть и темная сторона. Важно принять обе и тогда многое становится понятным и простым.
Когда моя милая мечтательная Мира стала философом, м-м-м?
– Вот это ты пустилась в рассуждения, – допиваю свой кофе и пристально смотрю на подругу. – Знаешь… мне нужно кое-что тебе рассказать.
– Про Диму?
– Про Диму.
Чёрт, это тяжелее, чем может показаться.
Произошло столько всего, что я просто не представляю с чего начать свою историю.
