— Вы явно о чем-то задумались, — раздался сзади глубокий голос.
Аннабель медленно кивнула.
— Плачу вам по пенни за мысль.
Она сделала попытку улыбнуться.
— Просто размышляла.
— Обо всем, что вам необходимо сделать. — Он, вроде, высказал догадку, но тон вовсе не звучал вопросительно.
— Нет. — Она мгновение помолчала, а потом произнесла: — Обо всем, чего я никогда не смогу сделать.
— Понятно. — И после короткой паузы он добавил: — Простите.
Внезапно она круто развернулась, моргнула, словно прогоняя с глаз пелену, и прямо посмотрела ему в лицо.
— Вы когда-нибудь бывали в Риме? Дурацкий вопрос, я понимаю. Я и имени-то вашего не знаю, да и не хочу знать, во всяком случае, не сегодня, и все же… вы бывали в Риме?
Он отрицательно мотнул головой.
— А вы?
— Нет.
— Но я был в Париже, — сказал он. — И в Мадриде.
— Вы воевали, — догадалась она. Поскольку как же еще он смог побывать в этих городах, учитывая обстановку на Континенте?
Он слегка пожал плечами.
— Не самый приятный способ повидать мир, но лучше, чем ничего.
— Это самое удаленное от дома место, где довелось побывать мне, — призналась Аннабель.
— Вот это место? — Он моргнул, потом ткнул пальцем прямо перед собой. — Эта вот пустошь?
— Эта самая пустошь, — подтвердила она. — Думаю, Хемпстед дальше от моего дома, чем Лондон. А может, и нет.
— А это имеет значение?
— В общем, да, — сказала она, сама удивившись своему ответу, поскольку на самом-то деле это не имело никакого значения.
Однако у нее было такое чувство, что должно иметь.
— Нельзя что-то утверждать с такой самоуверенностью, — проговорил он, улыбаясь.
Она почувствовала, что тоже улыбается.
— А я вот обожаю уверенность в себе.
— Как, наверное, и все мы?
— Может, не все, а просто многие? — кокетливо спросила Аннабель, начиная наслаждаться этой игрой.
— Некоторые считают, что уверенность во всем — безрассудна.
— Некоторые?
— О, я не из их числа, — успокоил он. — Но такие часто встречаются.
Она рассмеялась, легко и искренне, от всего сердца.
Она смеялась громко, нисколько не изящно, и чувствовала себя при этом замечательно.
Он прыснул вместе с ней, а потом спросил:
— Рим, я так понимаю, первый в списке того, что вам никогда не удастся сделать?
— Да, — ответила она, в то время как ее легкие все еще покалывало от смеха. То, что она не увидит Рим, больше не печалило ее столь сильно. Ведь она только что так весело, так счастливо смеялась!
— Я слышал, там бывает довольно пыльно.
