Правда, поднявшись на ноги, она вовсе не оказалась в его объятиях, а остановилась перед ним. Близко, но вовсе не достаточно.
Его охватило чувство утраты.
— Поцелуйте меня, — прошептала она, и он не смог отказать, как не мог бы прекратить биение своего сердца. Он поднял ее руку, провел губами по ее пальцам, потом погладил ее по щеке. Их взгляды встретились, и в ее глазах он увидел желание.
И тут же оказалось, что и сам он сгорает от желания. Что бы он ни увидел там, в ее глазах, оно передалось ему и теперь двигалось внутри сладкой и мягкой волной.
Томительное ощущение.
Томительное. Он не мог припомнить, когда в последний раз испытывал нечто, хоть отдаленно похожее на томление.
Ему с неожиданной остротой захотелось этого поцелуя. Захотелось ее.
Он не ощутил тепла. Не ощутил жара. Но что-то внутри него — то ли совесть, то ли душа — горело ярким пламенем.
Он не знал ее имени, он вообще ничего о ней не знал, кроме того, что она мечтает о Риме и пахнет фиалками.
А на вкус напоминает ванильный крем. Это он тоже теперь знал.
Это — думал он, гладя языком внутреннюю поверхность ее верхней губы, — он запомнит навсегда.
Скольких женщин ему довелось целовать? И не сосчитаешь. Он целовался с девушками задолго до того, как узнал, что с ними можно делать что-то еще, пожалуй, он никогда не прекращал этого занятия. Ни гемпширским мальчишкой, ни солдатом в Испании, ни лондонским повесой… Женщины всегда казались ему загадочными. И он помнил их всех до единой. Честное слово. Он слишком ценил прекрасный пол, чтобы позволить женщинам из своих воспоминаний слиться в одну мутную лужу.
Но сейчас все было иначе. Он не смог бы забыть не только эту женщину, но и этот момент. Ощущение ее тела в руках, запах ее кожи, вкус, прикосновения и бесподобный, восхитительный звук, который она издала, когда ее дыхание перешло в стон.
Он запомнит температуру воздуха, направление ветра, точный оттенок сияния, которым луна серебрила траву.
Он не посмел поцеловать ее глубоко. Она была так невинна! Да, умна, да, рассудительна, но совершенно невинна.
Если ее до этой минуты целовали больше двух раз, он съест свою шляпу! И он подарил ей тот первый поцелуй, о котором мечтают все юные леди. Мягкий. Нежный. Легкое поглаживание губ, намек на страсть, нежнейшие прикосновения языка…
Этим придется ограничиться. Есть вещи, которые джентльмен просто не может делать, вне зависимости от магии момента. Он неохотно отступил.
Но не слишком далеко. Так, чтобы их носы соприкасались.
Он улыбнулся.
