Детектив для уютной осени

Меркурьев побежал было на второй этаж, но с полдороги вернулся, прошел коридором, заглянул в камин – его явно давно не топили, – и вышел в вестибюль.

Книга «Философия Канта» лежала страницами вверх на круглом столе возле готического окна.

– Страница пятьдесят семь, – неизвестно для кого объявил Василий Васильевич, в вестибюле было пусто. – «Философ не испытал в жизни ни сильных радостей, ни сильных страданий, которые приносят с собой страсти». – Оглянулся по сторонам и спросил, задрав голову: – Я угадал?

Словно в ответ тихонько звякнули подвески на старинной люстре.

Он подошел и прочитал:

«Философ не испытал в жизни ни сильных радостей, ни сильных страданий, которые приносят с собой страсти. Его внутренняя жизнь всегда находилась в состоянии равновесия… В глазах современников Кант представлял образец мудреца…»

– А Бессель сказал, что ничего подобного, – так же громко продолжал Василий Васильевич. – Он вообще признался, что в университете считал философию лженаукой!..

И прислушался. Ничего не происходило, даже подвеска не звякала.

– Не хотите, как хотите, – пробормотал Василий Васильевич, захлопнул книгу и сунул ее на подоконник. – Постой пока тут.

Кто может с ним играть? Кто его дразнит? Кристины со вчерашнего дня в доме нет. Мура-Антипия уходила на маяк, и оттуда он ее почти на руках принес, точно не она!

Тогда кто? Лючия? Софья? Меркурьев был уверен, что таким образом ставить его в тупик может только женщина.

Он зашел в свой номер, разыскал клей и спирт и постучал к соседке.

Мура сидела возле окна и смотрела на улицу.

– Ты чего? – удивился Василий Васильевич.

– Я думаю, – сказала она, и больше Меркурьев к ней не приставал.

Он разложил на салфетке тюбик, спички и пузырек со спиртом, в ванной, оглядевшись по сторонам, добыл пару ватных дисков и устроился клеить богдыхана.

Когда в дверь постучали, он крикнул:

Мура даже не шевельнулась.

Нинель Федоровна внесла уставленный поднос, поставила его на стол и первым делом пощупала Мурин лоб.

– Ты температуру мерила?

Та посмотрела так, словно ее не узнала.

– Есть, но невысокая, – не обращая внимания на странную Муру, продолжала Нинель Федоровна. – Вася, я там вареньица положила в маленькую баночку, малинового. Пусть она с чаем выпьет, а потом сразу под одеяло! Верное средство, температуру снимет как рукой. Слышишь, Вася?

– Слышу. – Меркурьев спиртом протирал голову богдыхана. – Нинель Федоровна, вот эта штука где стояла?

Она подошла и посмотрела.