Детектив для уютной осени

Пробежал несколько шагов до кафе-стекляшки, при входе в которую маялся мокрый бездомный пес. Он порывался войти, когда в стекляшку заскакивали посетители, и не успевал протиснуться в двери.

Меркурьев немного постоял возле кафе, словно прикидывая, зарулить на кружку пива или нет, повернул обратно, перешел улицу и заспешил – ни дать ни взять работяга возвращается домой после трудового дня!

За спиной послышалась ругань – охранник выдворял мокрую дворнягу, видимо, прорвавшуюся внутрь.

С его точки зрения, ничего не было и не могло быть хуже на свете, чем нищие старики, брошенные дети и бездомные собаки.

Отворачиваясь, словно от дождя, он проскакал мимо белой машины, еще раз оглянулся, дошел до перекрестка и по другой стороне вернулся обратно.

– Ну? – с крыльца спросил Саня.

– Ее машина, – Меркурьев откинул капюшон и стряхнул с него воду. – И сама там.

Саня подумал немного.

– Это значит, ей что-то от нас надо. И она не хочет выпускать нас из виду.

– Может, у нее мать в соседнем доме живет?

– А в зоопарке отец служит привратником, – поддержал его Василий Васильевич.

Мокрый пес, оглядываясь, бежал по противоположному тротуару и через дорогу свернул к ним.

– Как это они под дождем бегают, – как юный натуралист поразился Саня. – И на снегу лежат. Не холодно им.

– Да, может, холодно, – возразил Меркурьев. – Они нам не говорят. А мы не спрашиваем.

Мокрый пес сделал круг по двору, задрав голову, посмотрел на мужиков и стал забираться по ступеням.

Саня щелчком отправил сигарету в урну – она описала дугу и точнехонько попала куда надо, – неожиданно присел на корточки и погладил пса по башке. Тот смотрел вопросительно.

– Вась, – произнес Саня озабоченно, – ты тут постой, не отпускай его. Уличные, они все бестолковые, утечет, и все!.. А я схожу мясца принесу.

И скрылся за стеклянной дверью. Меркурьев остался наедине с мокрой собакой. Пес настропалил свои дурацкие уши и смотрел вслед Сане.

– Он пошел за мясом, – объяснил Василий Васильевич, ругая себя за то, что брезгует его погладить. – Сейчас принесет, хоть сыт будешь.

Пес переступил короткими мохнатыми лапами и настропалился еще больше.

– А когда сыт, – от неловкости и стыда перед ним за только что съеденный борщ, теплую куртку и сухие ноги продолжал разглагольствовать Меркурьев, – жить сразу легче.

Потом они некоторое время стояли молча.