Детектив для уютной осени

Днем раньше он и Лионелла поссорились, поскольку оба были вымотаны затянувшейся съемкой, холодом и невозможностью вернуться в Москву. Теперь единственным желанием Лионеллы было не встретить Максима в столовой. Но, как назло, все вышло наоборот: свободное место было только одно – за столом, где завтракал Стрешнев.

– Доброе утро. – Лионелла села и, не глядя на Максима, обратилась к его соседу Никанину, консультанту по воинским традициям и боевым искусствам славян: – Охота же вам, Юрий Платонович, убивать свое время здесь? Ехали бы в Москву.

– Это моя работа, – ответил Никанин. – Вы же не уехали? Отчего мне уезжать?

– Последняя сцена в экспедиции. Ваши консультации вряд ли потребуются.

– Не мне решать. По крайней мере, Комиссаров ничего не сказал. И, кстати, – он огляделся, – где же наш режиссер?

– Говорят, уехал к друзьям, которые живут где-то поблизости, – вступил в разговор Максим. Он взял Лионеллу за руку и проникновенно продолжил: – Прости меня, дорогая.

– За что? – Она нехотя подняла глаза.

– Не сдержался, нагрубил.

– Мы все вчера очень устали.

– Оба хороши, – согласилась Лионелла и пожала плечами. – И, главное, непонятно, когда продолжатся съемки. Я, может, успела бы съездить домой.

– А здесь вовсе не плохо, – сказал Никанин. – Чистый воздух, природа, продукты натуральные. Есть смысл расслабиться и получать удовольствие.

На завтрак им подали вареные яйца, творог, молоко и жареную рыбу, которая на первый взгляд могла показаться лишней.

– Давно хотела спросить, Юрий Платонович, – заговорила Лионелла. – Не кажется вам, что художник по костюмам увлекся и пошел не в том направлении?

– Вы говорите в общем или конкретно?

– Не думаю, что в тринадцатом веке русские женщины носили брюки из кожи.

– Этот вопрос следует задать специалисту по историческому костюму. Я же, например, могу рассказать о холодном оружии Древней Руси или, в крайнем случае, из чего в тринадцатом веке делали квас.

– Разве не из хлеба? – поинтересовался Максим.

– На Руси вопрос производства кваса стоял несколько шире. Его делали из хлеба, из листа, из солода. Был квас березовый, медовый, морошковый, брусничный, клюквенный. Уверен, что и это не все. Ну а что касается костюмов… – Никанин замолчал, подбирая аккуратное выражение. – Художник использовал своеобразную трактовку первоисточника.