Детектив для уютной осени

 – Как это я так…

– Никто не ударял. Я потеряла равновесие и упала.

– Дура! – рявкнул Василий Васильевич. – Вставай, пошли вниз!

– Не сейчас, а вставай!..

Он стал поднимать ее, и вначале из этого ничего не выходило – ноги у нее словно выворачивались, – а потом получилось. Она поднялась, наваливаясь на него всем телом, и немного постояла, приходя в себя.

– Нужно спускаться, – продолжал орать Василий Васильевич. – Давай, шевелись!

Очень мешали ее летучие одежды, они мелькали, путались, закручивались, Меркурьев, рыча от злости, то и дело отталкивал от себя тряпки.

– Заправь куда-нибудь хвосты! Мне ничего не видно!..

– Они не заправляются.

– Да-а-а! – проорал Меркурьев. – Сари – лучшая одежда на земле, я в курсе! Соберу все и сожгу к чертовой матери!..

По лестнице он шел спиной вперед и вел ее за обе руки. Она наклонялась к нему, делала шаг, и Меркурьев ее подхватывал. Так они шли очень долго. От усилий он весь заливался потом, который попадал в глаза и затекал в рот.

Когда он почувствовал, как под ногой хрустнула деревяшка, не поверил своим ушам.

Антипия сошла с последней ступени, Василий Васильевич отпустил ее, наклонился и уперся руками в колени, стараясь отдышаться.

Снаружи грохотал ветер и ревело море.

– Что ты там делала? – спросил он, не разгибаясь. – Кто тебя ударил?

– Никто, – проблеяла вещунья. – Я стояла, смотрела вниз. Потом мне что-то показалось, я повернулась, наверное, слишком резко… Упала и стукнулась.

– Наверное! – передразнил Василий Васильевич. – Наверное, показалось! Креститься не пробовала, когда кажется?! Зачем ты туда полезла?

– Чего тебе там надо?!

– А тебе чего? – вдруг спросила она. – Ты зачем полез?

Меркурьев сел на ящик и рукавом куртки вытер лицо. Потом содрал куртку с себя и вытер еще раз, подкладкой.

– Идем, – скомандовал он. – Сейчас дождь начнется. Можешь идти?

Она несколько раз с силой кивнула.

Василий Васильевич крепко взял ее под руку – сквозь белые одежды сочился жар, словно у нее поднялась температура, – и повел по «променаду» в сторону гостиницы.

Тучи надвинулись, проглотили солнце, и далеко над морем словно колыхалась темная пелена – должно быть, там уже лило.

К террасе с балюстрадой они поднимались под оглушительный рев моря. Дверь в гостиную оказалась заперта. Василий Васильевич не сразу сообразил, что открыть ее с этой стороны не удастся, все продолжал дергать, пока вещунья не схватила его за локоть.