Волков это очень отчетливо запомнил."
"Тот самый розовощекий, молодой и полнокровный из милиции опрашивал сотрудников, и в результате опроса выяснилось, что к Сиротину в этот вечер никто не заходил.
Выяснилось, что он сидел, работал, хотя время уже позднее было, а потом сигнализация у его машины заорала, и он полез на подоконник, чтоб посмотреть, что там с ней происходит, и в случае чего прямо с восьмого этажа шугануть гопников, которые вполне могли возле нее отираться.
Сиротин очень любил свою машину. Он купил ее по осени и надоел всем невыносимо рассказами о ее необыкновенных ходовых качествах, кнопочках, которые открывают окна, и кнопочках, которые включают печку или, наоборот, кондиционер, что ли!.
. Он все рассказывал, как ездил «с супругой» в салон, и она говорила, что надо ту купить, а он, Сиротин, утверждал, что эту, и выбрали именно эту, и он, Сиротин, очень своим выбором доволен.
Никогда раньше у него не было иностранной машины, а теперь вот появилась.
Она появилась, и Сиротин из-за нее взял и вывалился в окно.
Как глупо. Как невыносимо глупо.
Машина стояла почему-то за углом здания, хотя он всегда ставил ее к самому подъезду, заранее приезжал, чтобы место не заняли. Чтобы сейчас увидеть ее из окна, нужно сильно высунуться, чуть не до пояса!..
Ну, вот он и… высунулся.
Нога поехала, рука не удержала, откос алюминиевый, наледь, снег пошел – впрочем, Волков слушал плохо.
– Павел Николаевич, вы слышите?
– А?
Он вдруг очнулся и посмотрел по сторонам.
Сотрудники – все пятеро! – смотрели на него болезненно и жалостливо, как будто он и есть труп.
– Ничего, все в порядке, Маша, – сказал Волков, обращаясь почему-то именно к Даниловой. – И вообще по домам давно пора. Завтра рабочий день.
– Павел Николаевич, давайте я его жене позвоню, – предложила Маша в порыве деятельного сострадания. – Все равно кому-то придется, а у вас вид совсем… неважный.
– Неважный, – согласился Волков.
Он проработал с Сиротиным лет десять и был решительно… не готов к тому, что тот вдруг вот так выпадет из окна.
И разобьется насмерть.
Так не бывает.
Или бывает?..
– Я могу позвонить, – предложил Денис. – Езжайте домой, Павел Николаевич!
– Всем спасибо, – сказал Волков чуть громче, чем следовало, и голос его, отразившись от стен, ухнул прямо в лестничный пролет старого московского дома, – Зине я позвоню сам. Никаких действий предпринимать не нужно. Завтра постарайтесь много не болтать.
Подчиненные вразнобой покивали.
Просьба была глупа.
