Я как-то не готов к тому, что ты с нетерпением ждешь моей смерти.
– Не надо передергивать, – резко сказал Вася. – Я не жду твоей смерти, иначе не тратился бы на лекарства. Я говорю о долге и порядочности в кругу семьи.
– Ты вроде не на улице, – пробормотал Яша. – Тебе что, негде жить?
– С жильем у меня все в порядке. Но растет сын, лишней квартира не будет. И на улице можешь оказаться как раз ты. Я не просто так пришел. Я собрал кое-какую информацию. Вот список квартир вашего дома, в которых живут одинокие мужчины или инвалиды.
И у меня есть основания полагать, что ваша, с позволения сказать, комендант окучивает не только тебя. Я пообщался с двумя твоими соседями. Одному скоро восемьдесят, и он говорит, что комендант регулярно заходит, приносит ему лекарства из аптеки. Другой после инсульта, так она ему прислала с рабочим мешок деревенской картошки и ящик с крупами.
– Бесплатно? – беспомощно уточнил Яша.
– Нет, деньги берет и за лекарства, и за продукты. Но не за доставку. И какая разница, черт возьми?! Эти люди ноги ей готовы целовать и, конечно, не откажут, когда она потребует завещание.
– Мирослава не требует у меня завещание, – тихо сказал Яша, презирая себя за извиняющийся тон."
"– Ха! – фыркнул Вася. – У тебя еще и деньги на счету остались. С тобой все впереди. В общем, оставляю список. Можешь поспрашивать, можешь просто умножить количество квартир на стоимость одной. То есть на пятнадцать-двадцать миллионов, учитывая ваш хороший район. Это и будет цена благотворительности и любви.
Яша жадно закурил, и перед его затуманенным взглядом в облаке дыма появилась женщина-мечта. Она смеялась, выжимала тяжелые мокрые волосы, сверкала красотой и каплями воды. Ничего, кроме этих капель, между ними не было. Ни одежды, ни лжи… Ему хотелось выплеснуть кофе из чашки в худое, серое и суровое лицо обвинителя-племянника, который даже не был кровным родственником. Но что-то мешало. Да, воля покойной жены. Да, все бывает. За квартиры сейчас идут на все.
– Иди, Вася, – сказал он.
– Мне нужно подумать. Хочу побыть один. Созвонимся.
Яша закрыл за Василием дверь, вернулся на кухню и первым делом открыл настежь окно и дверь на балкон. Отвык он от чужих людей. Ему казалось, что после Василия остался запах казенной конторы. Яша в этом смысле стал гурманом: когда уходила Мирослава, он пил ее нежный аромат – тепла, свежести, женщины. Он налил себе еще чашку кофе, покурил, лег на диван подумать. Валя ничего ему не говорила о завещании.
