Дети белой крови

Для чего они используют вас? Так, подождите!

Его внимание привлек шум со стороны двери: похоже, мятежники снова решили перейти от смиренного молебна к активному протесту. Это наверняка привлекло бы внимание охраны, и Катиджан не хотел, чтобы вампиры узнали о его разговоре с пленником из соседнего зала.

У него не было доказательств, что этот человек – не предатель. И все же инстинкты подсказывали ему, что бояться не нужно, что пленнику Сообщества можно верить, а своим инстинктам Катиджан привык доверять.

– Я скоро вернусь, – пообещал он.

 – Надо угомонить детишек.

– Мой выбор собеседников здесь невелик: вы да, если повезет, мыши. Вы мне интересней.

– Постараюсь оправдать ваше доверие, хотя выдержать конкуренцию мышей непросто.

Он надеялся быстро усмирить саламандр и вернуться, но оказалось, что он недооценил их. Элементали огня не поддались ярости или страху, они бы не прерывали молитву, если бы их не заставили. Воины Сообщества, которые на много часов после поимки оставили их в покое, теперь вернулись.

Распахнулись тяжелые железные ворота, и в зал вошли вампиры – на этот раз только высшие. Это уже что-то новенькое! Почему сейчас к ним, безоружным пленникам, прислали нелюдей сильнее, чем в боевом отряде? Возможно, это та самая казнь, о которой говорил человек за стеной? Нет, все равно слишком много усилий со стороны хозяев положения…

Долго гадать не пришлось: скоро Катиджан почувствовал ответ. Не увидел, не услышал, а именно почувствовал – энергия, приближавшаяся к ним, не была похожа ни на один вид магии, с которыми Великие Кланы сталкивались прежде.

Это была сила смерти, абсолютного разрушения, черная дыра, поглощающая на своем пути все живое. И весь этот хаос – в одном существе.

Вот, значит, как. Сообщество Освобождения восприняло их маленький сорвавшийся мятеж с неожиданной серьезностью, раз к ним явился кто-то из великих чудовищ. Правда, всего один, но и это уже много.

Саламандры тоже почувствовали его приближение. Они, только что готовые броситься на вампиров и попытаться сбежать, замерли в нерешительности.

На их лицах отражалась растерянность, переходящая в испуг, а потом – в животный ужас. Они словно не могли поверить, что кластерный мир вмещает такое разрушение, но, поверив, не были способны противостоять ему.

Во время атаки на Сивиллу они или не сталкивались с чудовищами, или чувствовали лишь часть их силы, развеянной над миром – ведь те, кто почувствовал эту силу полностью, просто не выживали.