Дети белой богини

- А как вообще себя чувствуете? - спросил председатель комиссии.

- Я абсолютно здоров.

- Голова не болит?

- Нет.

- Бессонница не мучает?

Их нельзя было обмануть. Выйдя из больни­цы, он столкнулся с этим чудовищем, которое не убивало сразу, но и не давало покоя. Утром вставал разбитый, хотелось спать. Ложился сно­ва, закрывал глаза - и начинались мучения. Ус­талость накапливалась, перерастая в раздражи­тельность. Бороться с этим становилось все труд­нее и труднее.

- Вы нездоровы, Александр Александрович, -ласково сказал председательствующий.

- Вам надо годок-другой отдохнуть. Выйдите, пожалуй­ста, мы посовещаемся.

Ему дали вторую группу. Оказалось, что полу­чить ее не так-то легко, и многим, которых он по­считал бы действительно больными, отказывали.

Маша же откровенно обрадовалась:

- Вот видишь, Сашенька, как все хорошо! Ты будешь получать пенсию. Да и Герман Георгие­вич обещал помочь. Ты столько лет прослужил в милиции, что...

- Я хочу работать.

- Будешь работать. Через год.

...Утром следующего дня он отправился к Горанину.

Знакомый охранник, сидевший на проход­ной, отвел глаза. Потом потянулся к телефону внутренней связи.

Все-таки, Герман его принял. Не струсил. Но глаза прятал:

- Как дела? Как здоровье? Как Маша? Горанин поправил галстук. Костюм сидел на нем ладно, - ни складочки, не морщинки. Герман был сложен наподобие греческого бога или титана Прометея, только ему-то никакой орел не клевал ночами печень. Будь Герман Горанин Прометеем, люди и по сию пору сидели бы в пещерах без огня.

- Меня уволили с работы."

"- Отправили на пенсию по состоянию здоро- -вья, - мягко поправил Герман.

- Ты считаешь, это справедливо?

- Побойся Бога, Саша. Ты хорошую пенсию будешь получать. Подумай сам, на работу не вста­вать, в засадах не сидеть и голодать-холодать не придется.

- Замолчи! Не надо всех равнять с собой! Я знаю, как ты относишься к работе, к людям! Они для тебя мусор! Да ты после всего случившегося ко мне и близко не подойдешь!

-Я ходил к твоему начальству, - спокойно ска­зал Герман.

— К прокурору ходил. И даже к мэру. Чтобы засчитали твое ранение как полученное на боевом посту. Тебе дадут выходное пособие. Это большие деньги. Ну и благодарность в приказе. В газете про тебя напишут. - Он помолчал. - У тебя в сейфе лежит оружие. Пойди оформи все, как полагается.

- Ты-ы...

Завьялов дернулся, таким сильным оказалось желание что-нибудь сделать с Германом. Задушить или, на худой конец, просто ударить.