Дети белой богини

Как в те времена, когда работал в милиции, по

чувствовал себя охотником, взявшим след. Испод­тишка наблюдал за преступником. Хотя с чего он взял, что парень имеет отношение к разбитой машине и поломанному манекену? Допустим, ненавидит Германа. Разумеется, ненависть - пло­хое чувство. Отвратительное. Но за это не сажа­ют. Все жители N ненавидят обитателей Долины Бедных, тем не менее, все стекла в коттеджах целы, фонари на улице тоже, да и головы с плеч не полетели. Можно плюнуть вслед проехавшей иномарке, можно прошипеть: «у-у-у.

.. буржуй недорезаный...» Как все и делают. Но паритет в городе сохраняется: они сами по себе, мы - сами. Никто не собирается переступать черту.

У парня безумные глаза. Такой может и фару разбить и витрину тоже. А ударить человека? Есть у Германа шанс .выжить?

Пока автобус колесил по городу, Завьялов под­считывал шансы бывшего друга. И думал, как поступить. Только что Горанин оказал ему услу­гу. Может быть, сделал это не столько для него, сколько для себя.

Но сделал. Спасти Герману жизнь? А если это ошибка? Словно рентгеном прощупывал он взглядом лицо человека, одержи­мого желанием отомстить. Несправедливо осуж­денный не без участия следователя Горанина? Методы работы Германа известны. Ревнивец? За­вистник? Правильный овал лица, длинный хря­щеватый нос, тонкие губы. ГлаЗа коньячного цве­та. Крепость та же: взгляд режет, словно ножом. Симпатичный молодой человек, высокий, худой, в движениях чувствуется скрытая сила. Хороший спортсмен? Не исключено. Думай, Зява, думай. Пока человек не вынул руки из карманов и не пу­стил в ход кулаки, он еще не преступник. Может, с ним стоит просто поговорить?

Из автобуса они вышли вместе. На Пятачке.

В каждом городе есть свой Пятачок, самое бой­кое место, где по ночам кипит жизнь. Водку ли, сигареты, женщин - все можно получить кругло­суточно. Рядом стоят такси с зелеными глазками: свободно. Как только одна машина уезжает, ее ме­сто тут же занимает другая. Жизнь продолжается, и вот уже другую пару увозят в ночь.

В N такой Пятачок находился на Фабрике. Здесь перевари­вались крутившиеся в городе деньги, и потому он мог считаться желудком N. Сейчас, средь бела дня, было тихо, желудочный сок не выделялся вследствие отсутствия пищи. Красивые, модно одетые девушки, вероятно, спали после бурной ночи, в стоящих без работы такси дремали води­тели. Днем их услугами пользовались редко."

"Сойдя с автобуса, парень свернул в сторону рынка.