Дети белой богини

- Почему он ничего не слышал?

- Видите ли, - вновь замялась старшая, - в пятницу вечером мы хорошо посидели. Конец рабочей недели, ну и так далее...

- Понятно.

- Везде так делают, - начала вдруг оправды­ваться Елена Ивановна. - Ну чем еще мы можем себя порадовать? А больные, они ведь приносят... Соленья, варенья, колбасу домашнюю.

- И спирт остается.

- Да, остается! Что, были жалобы? При на­ших зарплатах мы должны хоть как-то себя под­держивать!

- Я все понял. Не надо так кричать. - Ему по­казалось, что старшая сестра говорит слишком уж громко.

- Значит, в субботу Михаил Сергеевич был немного не в себе?

- Немного. А что может случиться в субботу? Ну привезут кого-нибудь с травмой, так здесь Маша. На нее всегда можно было положиться.

- Он что, был пьян?

- Почему пьян? Просто выпил. Только это не для протокола, - поспешно добавила Елена Ива­новна. - К вечеру был вполне адекватен. Просто лег. А утром, когда с ним беседовал следователь Горанин, и вовсе нормален.

Не надо думать, что у нас здесь вертеп. Нормальная рабочая обста­новка.

- Ладно, я понял. Часть больных на выход­ные отпускают домой, дежурный врач позволяет себе немного расслабиться, и никогда никакого ЧП не случалось.

- Нет, не случалось. Поймите, если в субботу человек получает травму, то, как правило, буду­чи в состоянии алкогольного опьянения. Они сна­чала протрезвляются, а уж потом - к нам. В вы­ходные у нас спокойно.

- Мне все равно надо будет с ним побеседо­вать.

Разумеется, без протокола. Выяснить неко­торые подробности. Допустим, он ничего не слы­шал, но тело-то нашел он! То есть мертвую Машу видели двое: Михаил Сергеевич и следователь Горанин.

- Как это двое? А понятые? А персонал? А сотрудники милиции?

—Я имею в виду видели до того, как... В об­щем, это не имеет значения... Для меня.

- В понедельник он выходит на работу, - сухо сказала старшая. И вздохнула: - Ох, как это все некстати! Ну почему он убил ее именно в боль­нице? На дежурстве?

- Вот и я не могу этого понять.

Почему?

- У вас все ко мне?

- Почти. Елена Ивановна, не в службу, а в дружбу. Два месяца назад у вас лежал с перело­мом симпатичный молодой человек. В больнице все прозрачно, от людских глаз не скроешься.

Наверняка заметили как он подолгу беседует с моей женой. Не назовете мне его имя? И еще, под­скажите адресок.

- Я не могу всех помнить.

- Да бросьте! Наверняка обрадовались.