Дети белой богини

После выпитой водки и выплес­нутой из души грязи одна-две затяжки приводи­ли его в состояние, сходное с натянутой гитар­ной струной. Смог бы зазвенеть, запеть, если по­просят. Был месяц апрель, снег растаял, но сол­нце еще не прогрело землю, по ночам бывали сильные заморозки. До минус десяти. Проморо­женный воздух звенел, словно горный хрусталь. Казалось, любой громкий звук способен разбить его вдребезги. Горанин, немного хмельной, на­кинув на плечи кожаную куртку, стоял на крыль­це без шапки и не спеша с наслаждением затя­гивался сигаретой.

Темная прядь волос картин­но падала на высокий лоб, карие глаза влажно блестели. Холода он не чувствовал. Завьялов невольно поежился: бывают же на свете такие красивые люди! И тоже потянулся за сигаретой. Он курил много, особенно когда нервничал. У Александра Завьялова было потрясающее чутье на неприятности. Вот и сегодня лихорадило. Он ждал, что вот-вот раздастся оглушительный звон, и хрупкая хрустальная тишина в один миг превратится в осколки. Но было тихо. «Почуди­лось», - подумал он. В отличие от Горанина, холод почувствовал моментально и начал трез­веть.

- Пойдем, что ли, - кивнул Герману. - Холод­но стоять.

- Ну пойдем.

Когда они вышли за ворота, Горанин споткнул­ся в темноте и начал материться. Завьялов молча улыбался. Герман выпустит пар и успокоится. С соседом связываться не будет, в этом он осторож­ный. Потому и положение его такое прочное."

"Ночь была безлунной. Дорога впереди не ос­вещена, только в районе Фабрики, у первых до­мов, - одинокие огни.

Завьялов обернулся: над воротами соседнего особняка горел яркий фонарь. Там было светло, и трехэтажный добротный кот­тедж виднелся, как на ладони. На первом этаже темно, окна на втором светились. Вдруг Завья­лов увидел под фонарем человека. Мужчина выше среднего роста, плотного сложения, небритый, узкогубыи, замер на мгновение у калитки, потом решительно толкнул ее и вошел во двор.

- Постой-ка, - пробормотал Завьялов. И замер.

- Что? Что такое? - остановился и Герман.

- Этот человек мне знаком. На прошлой неде­ле была попытка ограбить валютного кассира. Она дала описание. Показали альбом. Женщина без колебаний опознала Косого. Он с месяц на­зад вернулся из колонии. Выходит, опять за ста­рое. Так вот, мужик, который только что вошел в соседний Дом, - Косой.

- Зява, брось! - поморщился Герман. - Это дом директора городского рынка!

- Ну и что? К нему преступник не может зай­ти? Так, по-твоему? Одного поля ягоды. Пойдем проверим.