Дети белой богини

Может, когда у хозяина собирались важные гости, это и случа­лось.

Завьялов прямиком прошел в столовую. И за­мер. Да, на стене висел яркий плакат. Женщина и машина. Не та женщина. И не та машина. Кар­тинка из того же календаря, рекламирующего рос­кошные иномарки, на которых Герман просто по­мешан. Но другая.

- А где та? - растерянно спросил Александр.

- Чего? - не понял Герман вслед за ним во­шедший в столовую.

- На стене висел другой плакат. Красная жен­щина. То есть женщина в красном платье. И крас­ная машина.

- Да, было такое, - нехотя сказал Горанин.

- И где он?

- Выкинул, - пожал плечами хозяин.

- А... куда?

- Зява, да ты что! Тебе плакат нужен с бабой? У меня их целый склад! Типографию летом про­веряли, так я прихватил, сколько смог унести. Тебе какую, блондинку, брюнетку?

- Мне нужен тот плакат. На обратной сторо­не должен быть рисунок. Я сделал его той ночью. Когда убили Машу, — тихо добавил он.

- Бросил бы ты свои художества, - посовето­вал Герман. - Все равно толку не будет.

- Ты взял рисунок?

- Да что ты заладил! - разозлился вдруг Гер­ман.

— Не было никакого рисунка! Плакат я вы­кинул, потому что надоел."

"- А костюм отнес в чистку.

- Я что-то не понимаю. В чем ты меня подо­зреваешь?

- В сокрытии улик.

- Вот как. Замечательно. Просто отлично.

Горанин заходил по столовой, меряя ее широ­кими шагами. Мебели здесь было мало, хозяин предпочитал не торопиться с покупками, приоб­ретал самое лучшее. Наконец, он остановился, развернулся лицом к Завьялову и громко, отчет­ливо сказал:

- Послушай мой совет, Саша.

Хорошо послу­шай. Внимательно. В тюрьму пойдет Павел Павнов. А ты сделаешь вид, что все так и должно быть. Поверь, это лучше и тебе, и мне. И городу, - до­бавил, помолчав.

- Тебе это ничего не напоминает? - грустно спросил Завьялов. - Такое уже было. Парень, ко­торый случайно оказался рядом с трупом, дол­жен был сесть в тюрьму. Скорее всего, так оно и вышло. Я ведь не смог этому помешать. Помнишь тот апрельский вечер?

- Да если бы я его не помнил...

Герман отвернулся, они помолчали с мину­ту, а потом Горанин, как ни в чем ни бывало, ска-' зал:

- Давай ужинать.

Чуешь, котлетами пахнет? А котлеты у нее исключительные! ...

День третий

Совет Горанина ой принял к сведению. По­верить в виновность Павнова - это выход. В кон­це концов, между Павлом и Машей существова­ли какие-то отношения. И парень отнюдь не бе­зобиден. Не исключено, что убил именно он. Ярость, потеря контроля над собой - это Павлу свойственно, сам видел.