Дети белой богини

Девушка была модно одета и ярко накрашена. Без шапки, несмотря на холодную погоду, волосы взбиты, обильно покрыты лаком, в ушах огромные кольца. Красная кожаная курт­ка, отороченная мехом, подчеркивала фигуру, но лицо было слишком уж бледным, усталым. Вид нездоровый. Много курит?

Словно в ответ на его слова, усевшись за стол, девушка первым делом достала из сумочки пач­ку сигарет и, прикурив, жадно затянулась. Кроме нее в кафе никто не курил, но замечание сделать не посмели. Дочь мэра. Пожалуется отцу - кафе прикроют.

Исподтишка он разглядывал девушку. Впро­чем, на нее все смотрели. И посетители, и бар­мен, и женщины, убирающие со столов грязную посуду. Она же, давно привыкшая к повышенно­му вниманию окружающих, по сторонам не смот­рела, курила, уставившись в окно. Потом доста­ла мобильный телефон, нетерпеливо стала наби­рать номер. Завьялов сообразил: ждет кого-то.

Увидев в окно, как подъехала машина Герма­на, Александр непроизвольно поднялся. Уйти?

Уже второй раз он может стать невольным свиде­телем выяснения их отношений. Подумал, что они будут ссориться: когда Вероника заметила маши­ну Германа, лицо у нее стало злое."

"Герман шел к кафе, столкнуться с ним в две­рях не хотелось. Еще подумает, что Сашка Завья­лов за ним следит. И вместо того, чтобы уйти, Александр пересел в угол, туда, где было потем­нее.

Герман сразу же направился к столику Веро­ники. По залу словно волна прошла. Одна звез­да - это событие, а уж когда две... Да еще вмес­те! У женщин, толпившихся в дверях подсобки, рты раскрылись, они даже шушукаться переста­ли, а бармен весь подался вперед, вытянув шею.

Герман шагал, ни на кого не обращая вни­мания. Кто-то поздоровался, он небрежно кив­нул в ответ, не отрывая взгляда от Вероники. Та сидела, кривя ярко накрашенный рот в злой улыбке.

- Ну, здравствуй, любимый, - прочитал Алек­сандр по губам девушки.

- Я занят, - сказал Герман, опустившись на стул лицом к Завьялову. Тот невольно нагнул го­лову, но Герман его не заметил. Все внимание Го-ранина было поглощено Вероникой.

Та повернулась к Герману лицом, и теперь не­возможно было узнать, что именно девушка го­ворит. Видимо, высказывает претензии, потому что Горанин хмурится.