Дети ворона

Тебе больно?

— Нинель, — попробовал Шурка.

Аня-Октябрина оттеснила его назад, молча толкнув плечом.

Митя-Ворс молча повернулся спиной. Затем встрял еще один и еще.

— Я не специально. Честное слово!

Шурку оттеснили в хвост колонны.

Но только серые спины были ему ответом.

С Шуркой больше никто не разговаривал.

С ним никто не захотел встать в пару.

— Марш! — приказала Тумба.

И колонна, шаркая ботинками, потянулась по коридору в столовую.

В столовой от Шурки норовили отодвинуться подальше. Пересесть было нельзя.

Зоя, Митя, Аня сидели, словно отпрянув от него. Смотрели в кашу.

От обиды Шурка не мог есть. В горле першило, стояли слезы.

«Может, успею заснуть», — подумал Шурка, заворачиваясь в серое одеяло.

— Ой! — вдруг раскрыл он глаза.

В спальне было темно. В голове внезапно появились ясные цветные картины. Вот мама в зеленом шелковом платье. Папа делает гимнастику. Таня читает, грызя сухарик. Вот его кровать. Ширма в детской. Бобка на горшке. Танина скрипка. Дверь. Улица. Дверь. Мама. Папа. Бобка.

Таня. Бобка. Папа. Таня. Мама.

Шурка вскочил на постели. Над рядами серых кроватей неподвижно висел сон. Шурка вдруг услышал: вдыхают все разом и выдыхают как по команде.

Он снова лег. Осторожно, словно прижимая к груди живой цветок. Опять принялся вызывать цветные картины.

В окно скользил лунный луч. Ровные ряды кроватей. Ровные серые холмики. Шурке на миг стало не по себе: ему померещилось, что это кладбище. И даже спинки кроватей походили на могильные плиты.

Шурка сел на кровати, тяжело дыша.

По спине соскользнула капля пота.

Теперь он различал в темноте одинаково обритые головы. Слышал, как дышали и посапывали. Но спокойней не стало, сердце кувыркалось в груди.

Шурка откинул одеяло. Бесшумно прошел через всю спальню.

Он не знал, что делает. Но лежать в темноте было невмоготу.

Осторожно отворил дверь. Коридор уходил в обе стороны длинными пустыми рукавами.

Там было темно и тихо. На полу лежали серые квадраты лунного света, падавшего из незакрашенной половины окон.

Шурка старательно обходил их на всякий случай. Издалека доносился звук, как будто кто-то скатывал картофелину по крыше. Дожидался, пока она остановится. Пускал следующую. Потом еще.

Звук делался всё ближе и ближе. Стал оглушительным. Уже не картофелина. Казалось, самолет пытался запустить моторы.

Коридор делал поворот.

Шурка прижался к стене. Тихо сел на четвереньки. Осторожно выглянул из-за угла.

На стуле, запрокинув голову и вытянув ноги-тумбы, спала Тумба.