Дети ворона

Тускло блестели склоненные остриженные головы.

— Зоя, — шепнул Шурка.

Вдруг в стене открылись два глаза. Они уставились прямо на Шурку. Взгляд был пронзительным и неживым одновременно.

Шурка вздрогнул, быстро уставился на ползущую под иглой мешковину.

А когда снова — осторожно — посмотрел на стену, глаз не было. Стена как стена. Серо-зеленая до половины, выше — серовато-желтая.

От голода мерещится, понял Шурка. Он читал, как у арктических путешественников от голода начинались видения. Бывает. Полярники призывали на помощь силу воли.

— Зоя, — под покровом общего шума снова зашептал Шурка сгорбленной худенькой спине впереди. — Я не злюсь из-за хлеба. Честное советское!

Спина немного выпрямилась. Она слушала.

— Зоя, — Шурка перевел дух и шепнул еще тише: — Давай отсюда сбежим?

— Зачем? — спина снова безучастно согнулась над шитьем.

Шурке опять показалось, что со стены глянули глаза, уже в другом месте. Он зажмурился — надоели эти видения! — поморгал. Тьфу, проклятый голод.

Спина слушала, затаив дыхание.

— Главное, вдвоем. Один подсадит. Второй подтянет. И в форточку.

— А куда потом? — прошелестела Зоя.

Тумба выросла откуда ни возьмись.

Шурка вскочил, вытянув руки по швам и таращась перед собой.

— Ни с кем я не разговаривал.

— Та-а-ак, — Тумба слегка похлопывала себя линейкой по ладони.

— Сам с собой, — упорно твердил Шурка.

— Нинель!!! — рявкнула Тумба страшным голосом, так что все подняли головы.

Зоя медленно поднялась. Тоненькая шея жалобно торчала из широкого воротника. Уши на остриженной голове пылали.

— Руки, — приказала Тумба.

— Я сам с собой разговаривал! — выкрикнул Шурка.

— Руки! Перед собой.

Шурка и Зоя-Нинель протянули вперед дрожащие растопыренные пальцы.

Взвилась линейка. Плашмя обрушилась на Зоины руки. Еще и еще.

По щекам Зои медленно и бесшумно полились слезы. За крик тоже наказывали.

Тумба сделала несколько шагов. Размахнулась пошире. Линейка свистнула.

Шурка зажмурился, ожидая страшного удара. Стиснул губы.

Шмяк! Зоя вскрикнула.

Не почувствовав удара, Шурка открыл глаза. На шее Зои, там, где хлестнула линейка, алела и надувалась широкая алая полоса.

— Теперь все уяснили? — Тумба обвела свинцовым взглядом серенькие фигурки, словно удав — мышат.

Шурку она не тронула.

Затрещал звонок. Все поднялись. Накрыли машинки чехлами. Стали строиться в колонну.

— Зоя! — протиснулся позади нее Шурка.

— Прости.