— Так… Она же ушла, Владимир Генрихович. Я не знала, что она тут будет! Сказала ей, что приду в любое другое удобное время. А она ответила, мол, не надо, и унеслась куда-то, как оглашенная… Простите! Вы простите, Владимир Генрихович, если что не так…
Срывать злость на этой женщине смысла не было. Моя ошибка. Так же, как и с незаблокированной дверью тогда, на светофоре. Не учел.
Ты снова ускользнула от меня, моя малышка.
Но, знаешь, я не в претензии.
Найду. В любом случае, я тебя найду. Так даже интереснее.
Ты можешь пытаться уйти от меня снова и снова. Но каждая твоя попытка будет тщетной. Каждая будет заканчиваться одним и тем же — провалом. Я буду возвращать тебя раз за разом.
Десятки раз. А могу и сотни. И когда-нибудь ты все-таки поймешь, что сопротивление бесполезно.
И уступишь. Мне плевать — ты можешь меня не любить. Даже, скорее всего, никогда в жизни меня не полюбишь.
В глубине души ты всегда будешь меня ненавидеть, Ульяна.
Но кому будет до этого дело, когда ты наконец-то станешь моей.
Я бы мог сломать тебя, девочка. Силой взять то, что нужно мне, как воздух. Да и силы, тут, в принципе, особой не потребовалось. Такая легкая, нежная… Я справился бы с тобой одной левой. И, черт побери, много раз я был близок. Ты даже не подозреваешь, насколько я был близок к этому."
"Особенно тогда, когда ты не знала, что я на тебя смотрю. Не сжималась, как обычно, в комок. Не смотрела со страхом. Когда ты двигалась плавно, легко и естественно.
Варила себе кофе. Читала книгу. И, задумавшись о чем-то, улыбалась загадочной полуулыбкой.
Зверь во мне хотел утоления сжигающей его жажды. Он рвался к тебе — такой близкой, но такой далекой.
Просто подойти, и, невзирая на сопротивление, которое ты обязательно мне окажешь, сжать тебя в своих объятиях. Целовать твои нежные сочные губы. Снять с тебя эту одежду, которая совершенно тебе не подходит, но которую ты носишь с таким завидным упорством, будто специально пряча округлые формы тела.
Тела, которое снилось мне обнаженным на простынях. Передо мной и подо мной.
Но я не насильник, Ульяна. Все женщины, которых я хотел, отдавались мне сами. И потом искали со мной встречи, умоляя о продолжении.
Все, кроме одной, которая однажды вошла в мою душу, да так и осталась там на веки вечные.
Найти мою малышку оказалось делом плевым.
Даже разочаровала немного, если честно. Я был не против охоты, но охотиться не пришлось.
