Дуреха и впрямь отправилась на работу, в свое агентство развлечений, которым почему-то очень дорожила. Хотя чем там было дорожить, я не знаю. Я пробил ее зарплату — это были не деньги, а слезы.
Когда я туда подъехал, первым желанием было подняться в этот долбанный офис, взять ее на руки и просто оттуда унести. Разумеется, под вопли типа «Не смейте этого делать, это неправильно» и тому подобное, которые бы она подняла.
Честно говоря, даже хотелось их послушать. Она довольно давно так не вопила, и я даже успел соскучиться.
Однако до конца ее рабочего дня оставалось немного, и я все-таки решил сдержать свой первобытный порыв, и дождаться Ульяну. Она вышла из здания следом за какими-то девушками, которые шептались и то и дело поглядывали на нее.
Идиотская вязаная шапка чужого, мешковатый пуховик и растерянные синие глаза. Всё на месте.
Даже не заметила мою тачку, хотя стоял я ровно напротив входа. Увидела только, когда я включил фары.
Замерла как вкопанная. Пожалуй, с нее станется заорать дурным голосом и куда-нибудь побежать.
Поэтому я вышел, хлопнув дверцей машины. Ожидая ее обычного: «Я не сяду в вашу машину», приготовился немного ей в этом помочь, раз благоразумие малышке отказывало.
Но она удивила.
В очередной раз.
— Я… я выполню твое условие насчет платья… Того красного платья, которое ты тогда привез. Хотя это для меня и очень сложно, потому что я не ношу такие вещи. Только можно, я буду ходить на работу? Пожалуйста, Вольф…
Да ладно? Во-первых, она все-таки смогла избавиться от этого дурацкого «вы», которое раздражало меня все больше и больше.
А во-вторых, я уже и не надеялся, что она вылезет из своих мешков, которые гордо именует платьями.
Насчет платья была моя блажь, признаю. Эти ее серые и коричневые шмотки раздражали не меньше того, что она упорно не хотела сокращать между нами дистанцию.
Я хотел увидеть ее в нормальном женском платье. Хотел ее в платье.
Впрочем, даже сейчас, в вязаной шапке чужого — тоже. Она стояла напротив меня — и все вокруг кружилось, ускользало.
Не поддавалось трезвой, адекватной оценке. Лишь только ее глаза.
Синие бездонные омуты, что утянули меня навсегда с головой.
Пусть ходит на свою работу, раз ей так это важно, черт с ней.
Зато она впервые уступила мне.
Глава 28
Вспотевшие пальцы дрожали, когда я застегивала на спине непослушные пуговички, обтянутые атласом.
Они выскальзывали из рук и никак не хотели лезть в крошечные петельки.
В безуспешных попытках я, сминая платье, извивалась, как змея.
