Девятный Спас

С прочими Милославскими старался не знаться, а когда те наезжали в Сагдеево по-семейному, уклонялся поддерживать какие-либо разговоры про московские дела.

По жене князь сильно не убивался, дочь мало сказать что не любил (любить-то он, наверное, и вовсе никого не умел, не было в нем для этого достаточно душевной силы), а как-то чуть ли не опасался, с самого ее младенчества.

Василиса ещё совсем кроха была, а уже примечала в тятиных глазах то ли робость, то ли брезгливость. Целовал он её только на Пасху, губами не касаясь.

По голове или по плечу не гладил никогда.

Ну да девочка об том нисколько не печалилась. Было кому её и поцеловать, и приласкать.

Кроме родителя, все обитатели княжьего двора (а было их не один и не два десятка) в маленькой Василисе Матвеевне души не чаяли.

Девчоночка росла ясная, звонкая. Без неё просторные деревянные хоромы закисли бы, а тут с утра до вечера и в одном конце, и в другом цокот подкованных серебром сапожек, заливистый смех, песни, игрища.

На Москве в боярских и княжеских домах быт в последние годы стал меняться.

Желая угодить его царскому величеству, многие из знати начали тянуться к европейскому обычаю. Скинули длинные старинные одежды, обзавелись немецкими каретами, самые дальновидные, радея за дочерей, наняли им танцевальных да политесных учителей-иноземцев, ибо сообразили, что обученные по-европейски невесты скоро будут в цене.

В Сагдееве, однако, всё оставалось по-старинному. Княжну окружали мамки и няньки. Когда была мала, с утра до вечера расчесывали ей длинные пушистые власы, сказывали сказки.

Зимой катали на санках, летом на качелях. Читать Василиска выучилась по собственному хотению — очень уж любила рассматривать книги с картинками, любопытно было, что там вокруг буквицами приписано.

Спать девочку укладывали, когда стемнеет. Поднимали с петухами. Из полезного, что после в замужестве пригодится, учили вышивать по шёлку и гадать по сарацинскому пшену.

Подруг того же возраста у Василиски не было. Князь-батюшка детского шума не любил, да и вообще, как уже было сказано, гостей не приваживал.

Дочку, правда, когда немножко подросла, из дому отпускал охотно. Только ездить особенно было некуда. Соседи у Матвея Миновича были худородные, землёй скудные, принимать у себя княжескую дочь робели. Единственно в монастырь можно было наведаться, туда и других детей честного звания привозили. Но божья обитель — место чинное, скучное, игры играть не станешь.

Поэтому Василиска привыкла играть одна, сама с собой.