Девятный Спас

В девять лет владела она тремя куклами, они и были её товарищи. Две куклы искусной работы: королевич Бова, преотважно махавший сабелькой, и Несмеяна-царевна, умевшая лить слёзы. И ещё мальчик-Златовлас, которого княжна сама придумала, сама из соломы и тряпок сделала, а волосья прицепила из парчовых ниток. Старый Олекса, что раньше служил сторожем, а ныне кормился при кухне, много раз рассказывал про мальчика, который новорожденную в усадьбу принёс и потом убежал. Василискин спаситель, по словам Олексы, был собой тоненький, с златоогненными волосами.

Не счесть, сколько раз девочка воображала, как Златовлас однажды за ней снова явится. А не явится — она подрастёт и сама его разыщет.

Василиска много чего себе в мечтах придумывала. Неспроста ж её в святой церкви нарекли именем, будто взятым из сказки.

Иногда она решала, что будет Василисой Прекрасной. Иногда — Василисой Премудрой. Разница здесь в чём? Прекрасную Василису спасает Иван-царевич. Премудрая Василиса сама спасает суженого. Хотелось и быть спасённой, и спасать.

То первое казалось слаще, то второе.

Детство у всех заканчивается в разные сроки. Есть люди, у которых — никогда, эти так и доживают до старости малыми ребятами. Но есть люди, кому судьбой написано взрослеть рано — по складу характера или по стечению обстоятельств.

И годы спустя Василиса с точностью, без малейших сомнений, могла сказать, в какой момент своей жизни она перестала быть ребёнком. Довольно было закрыть глаза, и тот октябрьский день сам выплывал из минувшего.

Она сидела наверху, у себя в светёлке, раскладывала на столе из осенних листьев — красных, желтых, бурых — чудесный узор.

Играла в Василису Премудрую. Будто бы ей нужно поспеть к утру соткать волшебный ковёр, на котором вся держава отобразится, как живая. А не поспеет — срубит грозный владыка Иван-царевичу голову с плеч.

Вдруг внизу забегали, кинулись открывать ворота. Пожаловал кто-то. Никак гости? Любопытно! Влезла Василиска на подоконницу, стала смотреть.

На двор въезжала тележка, в ней двое.

Мужчина в синем кафтане с серебряным шитьём правил; рядом, укутанный в шубейку, сидел мальчик.

Отец как раз спустился с крыльца, семенил навстречу. Удивился, завидев незнакомца, всплеснул руками. Знать, давно не видались.

У приезжего человека было приметное лицо: нос ястребиный, чёрные усы, по щекам две продольные складки, резкие. Ртом мужчина улыбался, глазами — нет. Это тоже было интересно, раньше Василиска такого не видывала. Она открыла окошко, чтоб подслушивать.