Девятный Спас

Вдруг девка узнает в нём своего похитителя? Ей ведь когда-то было сказано, что дядя убил злодейского карлу собственной рукой.

Очень Журавлёв на эту ссылку обижался. Убеждал, что племянница тогда мала была, а сам он с тех пор изменился, не узнать. Может и так, но, учитывая великие планы на девку, лишний рыск был ни к чему. Вот и нынче, прежде чем позволить Яхе войти в дом, Автоном сначала убедился, что Василиса в своих покоях. Отправив Яшку за иконой, гехаймрат вернулся в Преображёнку, откуда не смел отлучаться надолго — кесарь желал чуть ли не ежечасно получать сведения о ходе сыска.

Но Зеркалов теперь думал не о стрельцах и иностранных резидентах, а о Спасе. И верил, и не верил, что многолетний поиск близок к завершению. От волнения Автоном Львович был сам на себя не похож, поминутно выглядывал в окно — не вернулся ли Журавлёв, и когда увидел, что сержант приехал не с пустыми руками, весь задрожал от ликованья. Что делать дальше, он придумал заранее.

Нужно запереть Петю в ермитаже, чтобы изготовил точную копию образа.

Там уже приготовлена кипарисовая доска, а кавалетто с красками сын привезёт из дома. Копию гехаймрат думал отдать государю, подлинник же припрятать — для будущих прожектов, смутно прорисовавшихся в дальнем уме Автонома Львовича.

Дело это требовало неукоснительной таинственности. Вот почему в Кривоколенный был отправлен не обычный курьер, а прапорщик Микитенко, которого гехаймрат своим опытным взором безошибочно определил как человека, прямого до дурости. Редко, очень редко встретишь чудака, у которого дело ни на вершок не расходится со словом; Микитенко был из этой породы.

В сыскном деле от неё один вред, но умный начальник и такому камнеупорному дурню найдёт полезное применение. Посланец уехал, едва разминувшись с Журавлевым.

У себя в ермитаже, вдали от лишних взглядов, Зеркалов осмотрел икону и убедился — она, та самая! Прав Петюша, очи у Спаса смотрят светоносно, нерукотворно. Терпеть их взор усталым после бессонной ночи глазам было больно, гехаймрат поскорей затворил ставенки и задумался.

Получится ли воссоздать похожее сияние? Но Автоном в сына верил. Сверяясь по подлиннику, как-нибудь исхитрится. Петя, он ведь и сам по себе чудо, не хуже Филаретова Спаса.

Объяснил Зеркалов помощнику свой дальновидный замысел, а Яха вместо того чтоб восхититься, стал хозяина корить. Зачем, мол, послал за Петром Автономовичем чужого человека. Прямые люди глупы. Не по намерению, так по простоте где-нито проболтается.