Девятный Спас

Например, князя Фёдора Юрьевича хорошо бы изобразить в синем кафтане, с брильянтовой звездою на груди, а сбоку чтоб витала багряная плаха с топором…

— Постой, сынок, после про парсуну доскажешь… — Отец держался за сердце, чтоб не выпрыгнуло из рёберной клетки. — Как найти дом мастера?

Но Петя не слышал, он быстро набрасывал что-то грифелем по листу бумаги.

— Знаю я, где Илейка живёт, — донеслось из-за спины Зеркалова тихое шептание. — Прикажи, боярин, доставлю тебе Спаса.

Яшка при хозяине уже столько лет состоял в каждодневной близости, что временами казался Автоному Львовичу собственной его тенью, коряво отброшенной на землю.

Как и положено от природы, к закату жизни тень вытянулась: Яха удлинил себе ноги, научился передвигаться на ходулях. Эта потешная причуда немало забавляла Зеркалова. Как и то, что карла намертво приклеил себе преогромные усы и попросил дать ему незазорную фамилью, не пожелав долее зваться Срамным или даже Срамновым. Для смеху Автоном нарёк его Журавлёвым — очень уж потешная у урода сделалась походка, будто у журавля. Забавно было наблюдать, с каким неистовством Яшка сживал со свету старых преображенцев, кто знавал его коротышкой. На одного кляузу напишет и сам в пытошной до смерти уморит, другого ночью прирежет из-за угла, третьему в вино отравы подсыплет. «Этак ты нам с Фёдор Юрьевичем всю Преображёнку повыведешь», — корил его Зеркалов, но не строго, потому что нужных для службы людей Яха трогать не смел — их хозяин перечислил ему поименно. Ну, а бездельников и недоброжелателей не жалко. Баба с возу, казне облегчение.

Яшка дневал и ночевал в Преображёнке, по-собачьи довольствуясь самым малым: углом в приказной избе да зловонным тюфяком, никогда не чистившимся и не стиравшимся. Журавлёв чистоты не понимал — на что она надобна. Ни одежды не мыл, ни споднего, и сам от воды шарахался. Как есть пёс бешеный, которые воды страшатся. Но человечек верный и для своего дела совершенно незаменимый.

Один только раз за все годы дал промах, и то, как выяснилось, на пользу хозяину.

Это когда Автоном Львович отправил его Софьину дочку истребить, а Яха задания не исполнил, приплёлся под утро трясущийся, с выпученными глазами и врал, что девчонку у него отбил ночной призрак — бородатый, с копьём. Зеркалов тогда на карлу осерчал и даже прибил, но потом, ставши Василисиным опекуном и получая доход с Сагдеева, был рад, что так вышло.

Последние три месяца Яшке было велено держаться от Кривоколенного подальше.