Девятный Спас

Вы двое, всяк по-своему, оберегли державу от врагов. Знайте же, что власть умеет не только карать, но и награждать… — Ромодановский посмотрел в лежавшую перед ним бумагу. — Вижу, что Зеркалов от моего имени вас уже щедро одарил. Тебе, Попов, аж чин армейского майора посулил, а тебе, мастер, какую-то вольную грамотку, доселе небывалую. Всё это Автоношкины враки, ничего такого он у меня для вас не просил… Однако за ваши перед государством старания, так и быть, великие сии милости подтверждаю. Будь ты майором, а ты вольным от повинностей человеком.

По заслугам вам и честь.

Он великодушно кивнул. Офицер сделал рукой решпект, хоть по веснушчатой физиономии и промелькнула тень разочарования. А ты как думал? Полковника тебе, что ли, давать за столь конфузное дело?

Мужик же вновь явил невежество. Вместо того чтоб поклониться и смиренно поблагодарить, прогудел:

— А Митрию что? Никитину, то бишь Микитенке? Он, чай, тоже себя не жалел.

Ну что возьмёшь с лапотника? Где ему было научиться, как следует себя держать перед особой князь-кесаря?

Фёдор Юрьевич вспомнил своё суматошное ночное пробуждение.

Только было уснул на мягкой перине, вдруг грохот, крики, да дверь с петель как вылетит, с треском! Думал, смерть пришла, злодеи убивать ворвались за верную службу царю и отечеству.

Вламывается в спальню мужичина зверообразный. На нём слева и справа челядинцы висят, а он знай рычит: «Слово и дело! Будитя князя! Говорить с ним буду!»

Теперь-то было смешно. Ромодановский хмыкнул, поневоле залюбовавшись богатырём.

Вот бы кого показать Карле шведскому. Погляди, кочет мелкий, каков у нас народ, не наскакивай на этакую силищу — клюв обломаешь.

Немножко возвеселившись, князь сказал с кривой улыбкой (прямо улыбаться давным-давно разучился):

— Микитенку награждать не за что. Подумаешь — два пожара загасил. Ему и пятидесяти рублей, которые Зеркалов сулил, не дам. Тем более, бороду он всё равно сбрил…

И засмеялся, довольный шуткой.

— Я ещё вот чего спросить хочу, — всё не угоманивался мужичина.

 — Зеркалова в Сибирь, тово-етова, одного ссылаешь или как?

Лица у обоих ероев отчего-то сделались напряжёнными.

— Почему одного? — добродушно удивился Фёдор Юрьевич. Дерзость простолюдина его забавляла. — С семейством, как положено.

— С сыном, что ли? Или… ещё с кем? — с тревогой допытывался Илейка.

Заинтересовавшись такой настырностью, Ромодановский прищурился:

— Ну да, с сыном. А что, у Зеркалова ещё кто есть?

Хорошо, глаза у князя были старые.