— Не знала…
Я сделала ещё один стежок и подняла на нее взгляд — она тихо улыбнулась, обозначая ямочки на щеках, и с этого момента наш с ней контакт стал комфортным для нас обеих.
Вечером, сидя в уютном кресле у окна, я наблюдала за погруженным в огни городом и разговаривала с отцом.
— Нет, пап, не надо завтра срываться с работы. Давай лучше на выходных. Посмотришь, как я разместилась с медсестрой.
— Как она?
— Аврора очень хорошая, — уверенно произнесла я.
— Ты слушай ее, дочка. Если ее назначил Генри, значит она и правда профессионал.
— Конечно, папуль.
— И все же то же самое тебе мог предоставить и Макс, — вновь начал он, и я вздохнула.
— Знаю, папа, — уже машинально ответила я.
— Почему ты выбрала этого своего Барретта, не понимаю.
Я опять вздохнула — сложно было объяснить отцу все причины моего осознанного выбора, но нужно было попробовать.
— Папа, ты часто мне приводил пример мамы, когда она заболела.
— Но ведь я любил маму и был с ней рядом. А у этого Барретта своя жизнь.
— Я знаю, что у него другая жизнь, но сам факт его косвенной помощи уже помогает мне. Поверь. Именно его причастность поднимет меня на ноги, как ты в свое время поднял на ноги маму.
«Потому что я всегда была и остаюсь его частью, его ребром, независимо от его отношения ко мне», — подумала я, но вслух не сказала.
Сейчас я чувствовала, что вновь приобрела своё Солнце, которое притянуло мою планету, установило для меня свою орбиту, и я пошла по своей траектории.
У меня не было ни грамма сомнения, что я, греясь в лучах своего Солнца, восстановлюсь. Отец некоторое время молчал и, наконец, произнес:
— Ты так его и не отпустила.
— Я его люблю.
Я произнесла эти слова и облегченно вздохнула, признаваясь себе в этом факте, выпуская на свободу свое чувство, как трепыхавшуюся птицу, которую я посадила в клетку, желая идти вперед. Вновь вспоминая свой сон, в котором я простилась со своим детством, я в очередной раз убедилась в простой истине — я повзрослела и теперь другими глазами смотрела и на свою любовь, и на наше с Ричардом расставание.
Я не знала, что произошло между ним и Максом, и может быть, мой мужчина поступил с точки зрения социума неправильно, но у него, как и у Макса, была своя правда. Как сказал в свое время Генри «Любому лидеру приходится брать на себя жесткие решения, которые другим не под силу. Решения, которые иногда могут противоречить канонам и догмам общества».
