У картин, которые я вытащила, когда сортировала зимние вещи, стояла Ибби с телефоном в руке, а рядом на полу лежали простыни, которые, словно сорванный занавес, уже ничего не прикрывали.
Глава 71
“— А вот чего я не понимаю… Что же, это все полночь да полночь, а ведь давно уже должно быть утро?
— Праздничную полночь приятно немного и задержать, — ответил Воланд.”
— Мисс Харт, машина готова, — отвлек меня от чтения голос Макартура, и я обернулась. Резче, чем следовало бы. Сказывалось волнение и нервозность.
— Спасибо, Рэндалл, — улыбнулась я и, оставив на столе книгу с силуэтом кота, направилась вслед за телохранителем.
Уже будучи в машине, я прошлась холодными пальцами по красному кружеву платья и, повернувшись к окну, устремила свой взгляд в темноту ночи.
С момента инцидента с картинами прошло десять дней, но мысли о том вечере не давали покоя. Во всей этой ситуации была виновата только я. Слишком близко подпустила Исабель к себе. Слишком привязалась к ребенку. Настолько близко, что она считала меня уже не просто знакомой брата, а своей личной персональной подругой, с которой она делилась своими секретами.
Теперь, каждый раз, когда я заходила в свою гардеробную, меня отбрасывало в тот день, когда среди вороха разбросанной одежды и беспорядка стояла маленькая Исабель с телефоном в руках и рассматривала мои картины, прислоненные к стене у двери.
— Тигр на полке, — кивнула я вверх, пытаясь отвлечь внимание ребёнка, но Ибби не отводила взгляда от картин.
— Какая ты красивая… — будто заворожённая, смотрела она на холсты.
Я подошла к ребёнку и, присев на корточки, попыталась вновь завладеть ее вниманием.
— Ибби, посмотри не меня, — тихо, но решительно произнесла я.
Она, наконец, повернула голову в мою сторону и внезапно, потянув руку к моему лицу, прикоснулась к щеке, то ли для того, чтобы сравнить картины с оригиналом, то ли желая убедиться, что я настоящая.
Я же, рассматривая ребенка, чувствовала, что она не осознает, насколько личны для меня эти картины, а значит, мне нужно было ее в этом убедить.
— Мы ведь с тобой подруги? — тихо спросила я, накрывая ее маленькую ладонь своей рукой.
— Да, — уверенно кивнула она. — Ты моя самая-самая близкая подруга, — и она, сжав меня в объятиях, добавила: — Mi hermanita.
— А у подруг могут быть свои секреты, ведь так? — тихо прошептала я на ухо, поглаживая малышку по голове.
— Так, — вновь согласилась она, а я, отстранившись, произнесла:
— Тогда давай ты никому не будешь рассказывать об этих картинах.
