Его два дня нигде нет, — плакала она в трубку, а я, сразу же вспомнив, что случилось с Максом, вообразила Алехандро, крепко избитого и лежащего в госпитале.
— Почему ты так решила? Может быть он куда-то уехал…
— Мама мне сказала, что он на яхте в море, и там испортилась связь, и он уже скоро будет. Но я не верю. С ним что-то случилось. И меня не пускают в школу.
“Черт, всё хуже, чем я предполагала”,— в очередной раз сжала я похолодевшие пальцы. Если ребенка не выпускают в школу, значит дело вряд ли в больнице или в скандале и Алехандро действительно пропал.
И теперь родители опасаются, что и с ребенком может случиться подобное.
Я сделала глубокий вдох и, уняв дрожь в руках, начала успокаивать Ибби.
— Я уверена, что мама тебе говорит правду. Все образуется, моя хорошая. Пойди к маме, она тебя обнимет, и вы сделаете вкусное какао с зефирками. Помнишь, как ты меня учила варить какао на мой день рождения? — попыталась я ее отвлечь."
"— Мама мне сказала неправду! Не хочу к ней! Приезжай ко мне, пожалуйста! Мне без тебя плохо! — навзрыд плакала она, а я зажала руками рот, чувствуя всё горе ребенка, ее одиночество и страх.
— Ибби, — наконец произнесла я, — мама очень тебя любит, просто ты могла всё не так понять.
Но она не отвечала, я слышала ее всхлипы, и мое сердце рвало на куски от боли и всепоглощающего чувства вины за случившееся. Хрупкий мир ребенка рушился, и мне хотелось закричать от бессилия что-либо изменить.
— Родная моя, не плачь. Я пост… — но я не договорила.
В трубке послышалось шуршание, а спустя секунду связь прервалась.
Я попыталась перезвонить, но все телефоны были отключены, и больше Ибби со мной на связь не выходила.
Следующие несколько дней превратились для меня в ад, и, может быть, я меньше переживала, если бы не вспомнила сон, который приснился мне накануне Дня Всех Святых.
Ночью я проснулась от ощущения, будто задыхаюсь и, резко сев на постели, вспомнила недавнее сновидение и лицо Исабель, обнимавшей меня. Оно было каким-то неживым, мертвенно-бледным.
Как у мамы перед тем, как она навсегда от нас ушла. Ибби шептала мне “Приезжай ко мне, пожалуйста. Мне без тебя плохо”, а я никак не могла понять, почему она мне это говорит — ведь я была рядом.
Утром я не пыталась звонить Ибби, а решила узнать, как дела в Мадриде, через Палому.
— Ты Алехандро звонила? — тихим голосом спросила я.
— Да я ему три дня дозвониться не могла! Сейчас только ответил, но сказал, что не может говорить.
