Как только я была приведена в порядок, мы сели завтракать, и я, наблюдая, как Джулия подкладывает мне в тарелку побольше творога, спросила:
— Какие у тебя сегодня планы?
— Энди хотел заехать за мной после работы, чтобы пообедать вместе.
— Замечательная идея! Сходите, развейтесь.
— Я вот думаю, может тебя забрать на обед? Потом погуляем по парку, подышим свежим воздухом.
— Нет-нет, — уверенно отказала я."
"Мне не хотелось на выходных мучить подругу своим присутствием, но видя решительный настрой Джулии добавила: — Генри не рекомендовал часто выходить на улицу, особенно при сырой погоде.
Опасается осложнений в виде простуды. Сказал, что после такой травмы это распространенное явление.
Джулия, считая Генри непревзойденным авторитетом, настаивать не стала, да и мне нечего было скрывать.
— Чем ты займешься?
— У меня планов громадье! — бодро произнесла я. — В двенадцать Бесси обещала зайти с конспектами, и мы будем учиться.
— Что у тебя там с универом вообще творится?
— Не хочу брать академку. Я звонила Барбаре Стивенсон, она пообещала поговорить с деканатом и преподавателями, чтобы отсрочить зимние экзамены на февраль.
— Ты жаловалась на головные боли. Смотри не переусердствуй. У тебя все-таки сотряс неслабый был.
— Да все со мной будет в порядке! — махнула я рукой, не желая выпадать из жизни.
Как только за подругой закрылась дверь, я аккуратно вздохнула и начала каждодневный ритуал — дыхательную гимнастику и упражнения для руки.
“Еще один раз. Не ленись. Потом отдохнешь”, — преодолевая боль, сквозь зубы проговаривала я, ставя перед собой все новые и новые цели.
Переведя дух после занятий, я решила попить чаю перед приходом однокурсницы, но отдохнуть мне не дали — мой длинный день только начинался и был богат на события.
Сначала ко мне приехала Бесси, чуть раньше двенадцати, и была она не одна — за ней увязался Майкл, и этот факт радовал и напрягал одновременно.
Радовал — потому что мне было приятно внимание друзей и их поддержка, огорчал же по той причине, что Майкл чрезмерно сильно оказывал мне внимание, стараясь то помочь сесть, то встать, то принести воды.
Я искренне была ему благодарна, но чувствовала себя должной — создавалось ощущение, будто он хотел воспользоваться моим положением “девы в беде”, чтобы потом заявить на меня свои права.
