С этого момента ты будешь делать, что я скажу, поняла?"
"– Более чем, – задыхаюсь, воздуха почти не остаётся, а капли сока уже по ногам текут. Стыдно, но возбуждение пронизывает до костей, делая почти больно. Его пальцы уже между ног, ткань влажную оттягивают и касаются до ужаса мокрой промежности. Он шумно выдыхает и вдруг проводит мокрыми пальцами по тем местам, которые бил. И снова шлепок и мой вскрик.
– Вообще-то, Ольга. Мы на рабочем месте, – Господи, прекрати. – Так что придется Вам быть немного потише.
Зубами зажми.
Он втыкает мне между зубов ремень, и теперь на каждый его удар ладонью я мычу. Но теперь он чередует их с поглаживаниями половых дико мокрых губ, и внутри живота закручивается спираль, готовая вот-вот порваться. Он снова и снова мучает меня. То шлепает, то клитора касается, пока я не начинаю мелко дрожать, предчувствуя оргазм века. Зажмуриваюсь, понимая, что больше не выдержу. И словно понимая это, Игнат касается клитора и принимается его тереть.
Сильно, жёстко, отчаянно. Я сжимаю между зубами ремень, реву в него, ошарашенная силой пронзившего меня удовольствия.
Глава 22
Спазм никак не отпускает, даже когда Игнат убирает пальцы и принанимается растягивать мои ягодицы в разные стороны.
Боже. Прекрати. Стыд прокатывается по телу ледяной коркой только при мысли, что он может смотреть прямо туда.
– Какая же ты мокрая, – хрипит он и на диван меня укладывает. Спиной, тут же широко раздвинув ноги.
Закрываю глаза, не в силах смотреть на то, как он осматривает мое полуобнаженное тело, как скользит пальцами по бедрам, как большими задевает раскрытые словно для него губки.
– На меня смотри, дрянь, – злится все еще. И это видно по глазам, по напряженным скулам. Ремню, который все еще в его руках. Вместе с ним он расстёгивает ширинку. Я знаю, что там, я уже это видела. Трогала. Но черт, почему-то именно в этот момент хочется зажмуриться, потому что именно сегодня все не так, как я фантазировала.
Потому что его член, как копье правосудия, направлен прямо в меня.
– Наверное, тебе очень хочется, чтобы я был с тобой понежнее.
Очень. Очень, Игнат, но все, что он хочет сделать, я заслужила.
Все, что я могу – это принять боль, которую он хочет мне причинить, потому что я причинила боль ему.
Отрицательно качаю головой.
– Нет, Игнат. Не хочу.
Он удивленно вскидывает бровь, шумно выдыхает, пока я уже смелее смотрю ему в глаза.
