Я с укоризной смотрю на него, но принимаю правила игры, потому что сама вывела его на эти негативные эмоции. Обхватываю член крепче.
– Да, Оль, да, – шипит он, пока я чуть приподнимаюсь, направляю ствол в себя, втягивая носом воздух. Он смотрится сейчас таким огромным, что кажется, разорвет меня на части.
– Убрать руку?"
"Он проводит влажной от моих слюней рукой по груди, задевает соски, ведет влажную дорожку к самому эпицентру, нажимая на клитор, и принимается вгонять член, совершено не торопясь. А я шире раскрываю глаза, наблюдая за тем, как это чудовище скрывается во мне, вскрикивая, когда он полностью погружается и выходит совершенно влажный, весь в белесой влаге.
Господи, ничего более развратного не видела. Никогда еще мне не хотелось так сильно попробовать что-то на вкус. И словно, читая мои мысли, Игнат собирает влагу пальцем, толкает член в меня уже сильнее, поднося палец к губам. Соль, сладость и оцепляющая похоть, которая льётся по моим венам, вынуждая подчиняться своей животной сущности.
А как еще объяснить, что я начинаю двигать бёдрами в такт движениям Игната, сталкиваясь в единой точке, создавая потрясающий влажный звук. Как объяснить, что я вылизываю пальцы, смотря Игнату в глаза.
– Скоро на месте этого пальца будет мой член.
– Ты научишь меня? – боже, что я несу, но, кажется, Игнату нравится, потому что он втягивает носом воздух, вжимая меня в сидение, замирая внутри меня. Руки уже на бедренных косточках, а член, кажется, достигает матки.
– Научу, Дикарка, будешь развратной малышкой только для меня.
Будешь.
– Кажется, – выгибаюсь на новый толчок. – У меня уже нет выбора.
Игнат быстро целует меня в губы, а затем начинает двигаться. Резко. Агрессивно. Вбивая мое влажное тело в сидение, снова и снова толкая член как можно глубже. Выбивая каждым ударом из меня стон. Резче, быстрее. Грубее. Он уже не контролирует себя, а я только прижимаюсь к нему всем телом, крича и чувствуя, как растягивает меня изнутри. Чувствуя каждую его венку, каждый порочный сантиметр.
Агрессивность сменяется безумием, и вот его губы снова на мне, а член во мне, так долго, так до чавкающих звуков пошло, что становится не по себе. Кажется, что это никогда не закончится. Но вот темп замедляется, Игнат приподнимается и уже переворачивает меня, ставит на четвереньки. Это та самая поза, когда он меня взял, грубо, бескомпромиссно. Тогда я хотела его остановить, а сейчас бешусь, потому что он еще не внутри.
– Игнат, – машу попкой, словно умоляя.
