Только сейчас осознала, как сильно мне не хватало этого мальчишки рядом, которого раньше я звала придурковатым мажором!
«Я люблю тебя, мажористый придурок! Люблю!» — хотелось мне кричать, но я себя сдержала. Да и рот был занят…
— Архип… — тихо позвала я его, когда мы, в обнимку на кровати, лежали и смотрели в потолок ночью, устав целоваться ночь напролет. — Мы не можем оставить все как есть.
— Что ты имеешь в виду? — Гладил он меня по спине.
Мы просто лежали. Просто вместе. Без грязи, без каких-либо еще эмоций и мыслей кроме нежности и нереальной тяги друг к другу.
Мы так истосковались.
— Мы не можем вот так целоваться тайно в моей комнате.
Он молчал. Напрягся и сжал плотно губы. Он не глупый парень и все прекрасно осознает. Только смириться не может. Но и мне не сразу далось это принятие ситуации и смирение.
— Нас поймают. Рано или поздно, — говорила я ему негромко, чтобы мой голос случайно не услышали за пределами комнаты. — Меня отчим сгноит в монастыре. Точнее, в женской гимназии при монастыре.
Нам все равно никто не даст быть вместе.
— Вот чем он угрожал тебе, — посмотрел на меня серьезно Ветров. — Монастырь, значит…
— Да.
— Зря ты сразу не сказала.
— Тебя бы это не остановило.
— Нет… — покачал он головой и прижал меня к себе теснее. — Еще недавно я хотел тебя придушить, злился на тебя, мы ругались. А теперь я… Просто не знаю, как жить без тебя, Крис. Я так влюбился…
Он смотрел на меня с такой любовью и нежностью, что на моих глазах выступили слезы.
Я и мечтать не могла о таких словах от него, в тот момент, когда я осталась совсем одна. Оказывается, не осталась — мысленно Архип поддерживал меня, но по факту… Все-таки одна. Архип не для меня, и он тоже это понимает.
— Мне отец тоже угрожал закрытым лицеем в другом городе, — сказал он угрюмо, уткнувшись мне в шею носом и вдыхая мой аромат в себя. — Поэтому я типа согласился вернуться к Динке. Но я не даю ей себя целовать. Держу на дистанции. Но пока она рада и этому.
Она любит меня, хоть и странной любовью. Это удивительно, но так.
Я невольно сжала кулаками его футболку. Меня снова накрыл приступ ревности, которая жгла меня изнутри. Я закрыла глаза, чтобы заставить себя успокоиться и шумно выдохнула.
— Не ревнуй, — поцеловал он меня в нос. — Я твой, Крис. Только твой. Навсегда, слышишь?
— Мой… — повторила я, словно пробуя это слово на вкус. Руки мои расслабились. Я верю ему, что он ее не любит.
