Девочка, которая пила лунный свет

Людей – а вместе с ними и клубившуюся вокруг них печаль. Все вышло в точности как она запланировала.

Сестра Игнация облизала губы. Как она голодна! Надо посмотреть, что может предложить ей лес.

Старшая сестра поднесла следящее устройство к правому глазу и медленно оглядела лес. Еще одно мутное пятно. Да что же это такое, подумала она и подтянула узлы. Мутное пятно никуда не делось. Это все от голода, решила сестра Игнация. Когда сил остается на донышке, даже простейшее заклятие не сразу сотворишь.

Сестра Игнация задумчиво посмотрела на птичье гнездо.

Потом оглядела гору. И ахнула.

– Нет! – воскликнула она и присмотрелась снова. – Ты что, все еще жив, урод несчастный?

Она потерла глаза и посмотрела в третий раз.

– А я-то думала, что убила тебя, Глерк, – прошептала она. – Что ж, значит, придется повторить попытку. Сколько с тобой хлопот! Однажды ты уже сорвал мои планы, да ничего у тебя не вышло. И в этот раз тоже не выйдет.

«Сначала надо поесть», – подумала сестра Игнация и, сунув следилку в карман, вскарабкалась на ветку, поддерживающую гнездо.

Дотянувшись до гнезда, она схватила крошечного птенчика, который забился у нее в руке. На глазах у перепуганной матери сестра Игнация сжала кулак и раздавила птенца. Горе и печаль воробьихи были как легкое облачко, но и этого ей хватило. Сестра Игнация облизала губы и раздавила второго птенца.

«А вот теперь, – подумала она, – надо вспомнить, где же это я оставила семимильные башмаки».

Глава 34, в которой Луна встречает в лесу женщину

Бумажные птицы расселись по ветвям деревьев и камням, по остовам печных труб и развалинам старых стен.

Единственным исходившим от них звуком было шуршание бумаги и поскрипывание бумажных складок. Птицы не шевелились. Головы их были повернуты к девочке. Глаз у них не было, но Луна чувствовала, что птицы на нее смотрят.

– Привет, – сказала она просто потому, что не знала, что еще сказать. Бумажные птицы не ответили. А вот ворон молчать не мог.

Он взвился в воздух и, не переставая кричать, влетел в стайку бумажных птиц, устроившихся на торчащей ветке старого дуба.

– Кар-р, кар-р, кар-р, кар-р, – кричал ворон.

– Перестань! – рассердилась Луна. Она не сводила глаз с бумажных птиц. Те разом повернули головы – вот их клювы устремлены на девочку, потом поворачиваются вслед за вороном, а затем снова на девочку.

– Кар-р! – сказал ворон. – Мне страшно.

– Мне тоже, – ответила Луна, глядя на птиц.