Девочка, которая пила лунный свет

Самый пристрастный наблюдатель не увидел бы в ней страха. Уж если на то пошло, она была зла. Старейшина Герланд нахмурился – как ему казалось, внушительно, – но эффекта это не возымело. Мало того, Этина не просто узнала воительниц, которые его сопровождали, но и была дружна с ними. С их появлением она буквально расцвела, и грозные сестры улыбнулись ей в ответ.

– Лилиенц! – улыбнулась Этина той, что стояла слева. – Маэ, дорогая! – И она поцеловала ту, что справа.

Разве так намеревался явить себя старейшина Герланд? Он откашлялся.

Женщины вели себя так, словно его здесь не было. Это злило.

– Добро пожаловать, дядя Герланд, – вежливо поклонилась Этина. – Я как раз вскипятила чайник, а в саду у меня растет мята. Не желаете ли чаю?

Глава Совета старейшин сморщил нос.

– Большинство хозяек, мадам, – едко заметил он, – не растят в саду бессмысленные травы, коли дома у них есть голодные рты, да и соседям помочь не мешало бы. Растила бы что-нибудь полезное!

Этина невозмутимо принялась хлопотать на кухне.

Малыш удобно устроился в красивой перевязи с вышивкой, тоже, несомненно, сделанной самой хозяйкой. Все в этом доме было сделано с умом и вкусом. В каждую мелочь было вложено немало труда, заботы и смекалки. Герланду это было знакомо. Ему не понравился этот дом. Этина достала две чашки ручной работы, положила в них мяты, залила кипятком и подсластила медом из собственного улья за окном. Рядом с этим домом всегда жужжали пчелы, росли цветы и даже пели птицы. Герланд недовольно поерзал. Приняв протянутую чашку, он поблагодарил хозяйку, но про себя подумал, что напиток непременно выйдет отвратительный. Он сделал глоток. И с неудовольствием понял, что никогда еще не пил ничего вкуснее.

– Ах, дядя Герланд, – счастливо вздохнула Этина, наклонившись и поцеловав головку спящего в перевязи у нее на груди ребенка, – вам ли не знать, что хороший сад – это сад, который заботится о себе сам. Одни травы тянут из земли соки, другие питают землю сами. Мы и так выращиваем больше, чем можем съесть, и, конечно, много раздаем.

Вы ведь знаете, ваш племянник всегда готов был отдать свое тем, кому это нужнее.

Если упоминание о муже и доставило ей боль, она ничем этого не выдала. Могло показаться, что глупая девчонка вовсе не способна печалиться. Герланд был обескуражен, но постарался ничем себя не выдать.

– Дитя мое! Как тебе наверняка известно, до Дня Жертвы осталось совсем немного.

Он ожидал, что при этих словах она хотя бы побледнеет. Он ошибался.