Девочка, которая пила лунный свет

Сян завешивала окно толстыми занавесками, но они неизменно оказывались открыты, а девочка, не просыпаясь, пила лунный свет.

– Ох уж эта луна, – говорила себе Сян. – Чего она только не выкинет.

И все же в сердце у Сян жила тревога. А магия все прибывала.

На второй год магия, наполнявшая девочку, стала чуть ли не вдвое плотнее и сильнее. Глерк это чувствовал. И Сян чувствовала. Но магия так и оставалась заперта внутри.

«С волшебными детьми жди беды», – пытался внушить себе Глерк изо дня в день. Правда, в основном он был занят тем, что качал Луну.

Или пел Луне. Или нашептывал ей, спящей, на ушко стихи. Вскоре к исходящему от девочки звону магии все привыкли. Она была энергичным ребенком. Любопытным. Непоседливым. Одного этого уже хватало, чтобы занять ее опекунов с головой.

А луна каждую ночь наполняла колыбель своим светом. Но Сян решила не волноваться по этому поводу.

На третий год магия Луны снова удвоилась. Сян и Глерк едва обратили на это внимание. Очень уж они были заняты девочкой, которая всюду совала свой нос, лезла куда не надо, рисовала в книгах, бросалась яйцами в коз и однажды прыгнула с забора, рассчитывая взлететь, но вместо этого заработала две ссадины на коленках и отколола кусочек зуба.

Девочка лазала по деревьям, пыталась ловить птиц и порой разыгрывала Фириана, так что тот даже плакал.

– Призовем на помощь поэзию, – сказал Глерк. – Изучение языка облагораживает самую дикую душу.

– Надо учить ее наукам, – сказала Сян. – Науки упорядочат ее разум. Разве можно шалить, когда смотришь на звезды?

– Я буду учить ее математике, – сказал Фириан.

 – Пусть считает до миллиона, уж тогда-то ей будет не до меня.

Под кожей у Луны перекатывались волны магии. Они не бились о берег. Пока – нет.

Глава 6, в которой Антейн попадает в беду

Первые пять лет в роли старейшины-ученика Антейн изо всех сил убеждал себя, что дальше будет легче. Он ошибался. Легче не становилось.

На встречах Совета, на собраниях общины, во время бесед старейшины не говорили с ним, а лишь отрывисто отдавали приказания.

При встрече на улице они бранили мальчика. Не жалели они обидных слов и тогда, когда он сидел с ними во время очередного пышного (и ненавистного) ужина, устроенного его матерью. Они наставляли его, устраивая ему неожиданные проверки.

Антейн старался держаться в тени. Брови у него были вечно сведены в напряжении.

Что бы он ни сделал, старейшины тотчас багровели и принимались кричать, брызжа слюной.

– Антейн! – кричали они на него.