Девочка, которая пила лунный свет

Сдай Антейн чистый лист, учитель все равно поставил бы ему высший балл. И все же, несмотря на это, Антейн учился с прилежанием. Он понимал, что учитель просто надеется завоевать благосклонность будущего старейшины. А в дневнике Антейн чертил наброски придуманных им самим вещей – например, хитроумного хранилища для садовых инструментов, которое можно поставить на колеса, а в получившуюся тележку запрячь козочку. Это был подарок для старшего садовника, который всегда был добр к Антейну.

На страницы легла тень.

– Племянник, – произнес глава Совета старейшин.

Вздрогнув, Антейн поднял голову.

– Дядя! – воскликнул он, вскочил на ноги и уронил бумаги, которые тут же рассыпались. Антейн стал поспешно их собирать. Герланд, глава Совета старейшин, страдальчески закатил глаза.

– Пойдем со мной, племянник, – велел он и подкрепил свои слова взмахом мантии. – Нам нужно поговорить.

– Сколько раз тебе говорить: школа – не для тебя. Задача этого учреждения – держать под присмотром и занимать чем-нибудь тех, у кого нет будущего.

Когда они вырастут, то будут работать на благо Протектората. А у людей твоего положения должны быть личные наставники. Я до сих пор не понимаю, почему ты отказался от этого. Твоя мать уже плешь мне проела. Впрочем, не думаю, что здесь по тебе будут скучать.

Он был прав. Скучать по Антейну никто не будет. В классе он всегда сидел на задней парте и молча выполнял задания. Он почти никогда не задавал вопросов. Почти никогда не говорил. Особенно теперь, когда некая особа, с которой он бы и хотел поговорить – и даже осмеливался мечтать, что она скажет что-нибудь в ответ, – эта особа покинула школу и ушла в послушницы к Звездным сестрам.

Звали ее Этина, и, хотя Антейн и парой слов с ней не обмолвился, он очень по ней скучал, и ходил теперь в школу лишь потому, что лелеял безумную надежду, будто однажды она передумает и вернется.

Она оставила школу год назад. От Звездных сестер никто еще не уходил. Так просто не было принято. И все же Антейн ждал.

И надеялся.

Он побежал вслед за дядей.

В Доме Совета старейшин не было, они появлялись лишь в полдень или даже позже. Герланд велел Антейну сесть.

Глава Совета долго разглядывал племянника. А у Антейна никак не шла из мыслей Башня. И безумная женщина. И ребенок, которого оставили в лесу, а он плакал, когда они уходили. «Как кричала та женщина! Как она билась! И кто же мы после этого?»

Мысли эти терзали Антейна изо дня в день, словно засевшая в душе заноза.