Девочка, которая пила лунный свет

Вспомнила, как Зосимос спрятал замок в каждом камне круга. Каждый камень стал дверью. «Замок тот же, только двери другие. Не забывай об этом. Смотри же».

– Я не забуду, – сказала Сян, тогда тринадцатилетняя.

– Забудешь, Сян. Или ты себя не знаешь? – Он был таким старым. Когда он успел постареть? Казалось, он вот-вот рассыплется в пыль. – Но не волнуйся. Я встроил это в заклинание. А теперь послушай меня. Каждый день, который мы провели вместе, я бесконечно дорожил твоим присутствием и бранил судьбу за то, что мы встретились, но всякий раз смеялся, даже когда не хотел этого.

Но это все в прошлом. Сейчас нам пришла пора расстаться. Этот проклятый вулкан может погубить тысячи людей, а этого я допустить не могу. Позаботься, чтобы они обо всем узнали и хранили благодарность в своих сердцах, ладно? – Он печально покачал головой. – А впрочем, что я такое говорю… Ты ведь никому не расскажешь.

И они с Большущим-Пребольшущим Драконом исчезли в дыму, бросились в сердце горы, остановили извержение и погрузили вулкан в беспокойный сон.

И больше их никто не видел.

Сян так ничего и не сделала, чтобы почтить память Зосимоса или рассказать людям о том, что он совершил.

Всего через год она уже почти не помнила его. И это вовсе не казалось ей странным, ведь та часть души, которая могла бы удивиться забывчивости, сама осталась по ту сторону завесы. И канула в туман.

Сян заглянула в темный коридор спрятанного замка. Ее старые кости заныли, а ум заработал с небывалой скоростью.

Почему ее собственные воспоминания ускользали от нее? И зачем Зосимос спрятал замок?

Она не знала ответа, зато твердо знала, где его искать.

Она трижды ударила посохом о землю. Посох засветился, разгоняя тьму. Ведьма вошла в каменные врата.

Глава 11, в которой ведьма принимает решение

Сян набирала столько книг, сколько могла унести, и перетаскивала их из разрушенного замка к себе в мастерскую. Книги, карты, бумаги, дневники. Чертежи. Рецепты. Картины. Девять дней и девять ночей ведьма не спала и не ела. Луна покоилась в коконе, в который поместила ее Сян.

И в том времени, в котором оставила ее Сян. Девочка не дышала. Не думала. Жизнь для нее на время остановилась. Глядя на нее, Глерк всякий раз ощущал укол тревоги. Он опасался, как бы случившееся не оставило на девочке свой отпечаток.

Он опасался не напрасно. Такие вещи бесследно не проходят.

– Сюда нельзя, – отрезала Сян из-за запертой двери. – Мне надо сосредоточиться.

Изнутри доносилось ее сосредоточенное бормотание.