Это был сокрушительный удар.
Звездные сестры жили в Башне, такой высокой, что один взгляд на нее смущал ум и взор. Башня стояла в самом центре Протектората, и все прочее существовало под ее сенью.
Кладовые, библиотечные хранилища и оружейные сестер располагались на подземных этажах, коих было бесконечное множество. Были там мастерские, в которых переплетали книги и смешивали травы, и залы для тренировок с мечом и учебных рукопашных боев. Сестры говорили на множестве языков, знали астрономию, им подвластно было составление ядов, танцы, обработка металла, бой один на один, создание бумажных украшений и изысканнейшие способы убийства.
В надземных этажах располагались простые кельи (сестры жили в них по трое), комнаты для бесед и размышлений, тюремные камеры, из которых невозможно было бежать, камера пыток и обсерватория для наблюдения за небом. Помещения соединялись сложной сетью коридоров, которые изгибались под самыми странными углами, и пересекающимися лестницами, пронзавшими здание от темных глубин его подбрюшья до смотровой площадки на самом верху.
Тот, кто осмелился бы явиться в Башню без приглашения, не один день блуждал бы в поисках выхода.
Когда Антейн жил в Башне, то не раз слышал, как кряхтят от усилия сестры в тренировочных залах, слышал плач, доносившийся порой из тюремных застенков и пыточной камеры, мог подслушать горячий спор сестер о науке звезд, алхимических способах использования луковиц циринника или о смысле особенно сложных строк в стихотворении. Он слышал, как поют сестры, когда мелют муку, варят травяные настои, точат ножи.
Он научился писать под диктовку, чистить отхожие места, накрывать на стол и подавать идеальный обед, а также овладел тонким искусством нарезания хлеба. Он узнал, чем идеально заваренный чай отличается от обычного, постиг таинство приготовления бутербродов и научился без единого движения стоять в углу комнаты, слушая разговор, запоминая все сказанное и ни одним жестом не выдавая свое присутствие. Сестры часто хвалили его в те годы, говоря, что он ловко обращается с пером, легок на ногу и вежлив в обращении.
Но этого было мало. Слишком мало. Чем больше он узнавал, тем больше видел того, что ему только предстояло узнать. На библиотечных полках ожидали своего часа пыльные тома, хранившие в себе океаны познания, и Антейн страстно мечтал прочесть их все. Но ему не позволялось отхлебнуть из этого источника. Он трудился в поте лица. Он старался изо всех сил. Он делал все, что угодно, лишь бы не думать о книгах.
