Девочка, которая пила лунный свет

Резные безделицы, мебель, хитроумные механизмы пользовались большим спросом и на другом конце Дороги. Каждый месяц торговцы привозили с собой список заказов, и каждый месяц Антейн вынужден был отказываться по крайней мере от части из них, мягко объясняя, что у него всего две руки, да и в сутках столько же часов, сколько и у всех.

А когда торговцы встречали отказ, они начинали предлагать Антейну за работу все больше и больше.

Мастерство Антейна росло, наметанный глаз вкупе с опытом рождал все более сложные и красивые узоры и механизмы, и слава мастера продолжала расти.

Спустя пять лет имя его знали даже в тех местах, о которых он сам никогда не слышал и где, уж конечно, никогда не бывал. Бургомистры дальних городов просили его почтить их своим визитом. Антейн думал над их предложениями; в самом деле, думал. Но он никогда не покидал Протекторат. Он ни разу не видел человека, который осмелился бы уехать, хотя, конечно, деньги на это у его семьи нашлись бы. Но его угнетала сама мысль о чем-либо помимо работы, сна да изредка чтения у камина. Порой ему чудилось, что мир всем весом ложится ему на плечи, а подернутый печалью воздух, словно туман, застилает взор и окутывает все его тело.

И все же Антейну невыразимо приятно было знать, что его изделия попадают в хорошие руки. Как хорошо уметь хоть что-то! И во сне Антейну тоже было хорошо и спокойно.

Мать твердила, что всегда знала: ее сын добьется огромного успеха. Ах, как ему повезло, повторяла она, что он вовремя сбежал от этих замшелых старых олухов, от их скучной жизни, ведь гораздо лучше следовать своему таланту, и дару, и всему такому прочему, она всегда так говорила, говорила ведь?

– Да, матушка, – отвечал Антейн, пряча улыбку.

 – Ты всегда это говорила.

Так шли годы: одинокая работа в мастерской; красивые добротные изделия; заказчики, которые восхваляли его талант, но тушевались при виде его лица. Не самая худшая жизнь, как ни посмотри.

ОДНАЖДЫ УТРОМ в дверях мастерской появилась мать Антейна. Ноздри ее раздувались от запаха древесной пыли и острого аромата масла из ягод циринника, от которого дерево приобретало неповторимое мягкое сияние.

Антейн только что закончил последнюю резную деталь изголовья колыбельки. Изголовье изображало небо, полное ярких звезд. Антейну не впервой было делать такие колыбели, и он не раз уже слышал о неких «Звездных детях», хотя знать не знал, кто это такие. На том конце Дороги жили странные люди – все это знали, хотя никто их не видел.