Девочка, которая пила лунный свет

Герланд твердил себе, что ему попросту не хватает еще одной пары рук, чтобы сгрузить на них этого писклявого безобразника-младенца, но в глубине души он понимал, что грусть его иной природы.

При приближении старейшин люди, стоявшие вдоль дороги, наклоняли головы, и это было хорошо и правильно. Ребенок вертелся и крутился. Обслюнявил Герланду весь плащ. Герланд глубоко вздохнул. Он удержит себя в руках. Да, неприятно, но ради всех этих людей он выдержит.

Ах, как трудно – никто и представить себе не мог бы, как это трудно! – быть всеми любимым, всеми почитаемым и все время жертвовать собой.

Проходя в окружении старейшин по улице к воротам, Герланд не преминул похвалить себя за доброту и жертвенность.

Плач ребенка перешел в отвратительную икоту.

– Неблагодарный паршивец, – пробормотал себе под нос Герланд.

АНТЕЙН ВМЕСТЕ с другими стоял у края дороги и был уверен, что старейшины его заметили. Он встретился глазами с дядюшкой Герландом – страшный человек, с состраданием подумал Антейн, – а затем выскользнул из толпы и тайком, пока никто не видит, выскочил за ворота.

Оказавшись под прикрытием деревьев, он побежал к поляне.

Этина осталась стоять у края дороги. В руках у нее была корзинка со снедью для горюющей семьи. Она была ангелом, сокровищем и, как ни невозможно в это поверить, женой Антейна – они поженились через месяц после того, как Этина покинула Башню. Они очень любили друг друга. Они хотели детей. Но…

Антейн видел, как происходил этот ужас, видел и ничего не сделал, чтобы ему помешать.

Он стоял и смотрел, как относят в лес все новых младенцев. «Этого не прекратить, как ни пытайся», – говорил он себе. Так все себе говорили. Так до сих пор считал и сам Антейн.

Но ведь он считал еще, что на всю жизнь останется одинок и будет жить один. Пришла любовь, и оказалось, что он ошибался. Мир стал таким ярким, каким никогда еще не был. Но если Антейн ошибся в одном, быть может, он ошибался в чем-то еще?

«Что, если мы не знаем всей правды о ведьме? Что, если не знаем всей правды о Жертве? – спрашивал себя Антейн.

Эти вопросы потрясали основы всего, во что он верил. От них кружилась голова. – Что, если бы мы попытались прекратить жертвоприношения?»

Почему он никогда прежде об этом не думал? Не лучше ли сделать мир, в который придет ребенок, лучше, добрее, справедливее?

Пытался ли кто-либо когда-либо поговорить с ведьмой? Откуда все знают, что с ней невозможно договориться? В конце концов, взрослый человек должен думать своей головой.