Девочка, которая пила лунный свет

Вещи, которых она не могла объяснить. Впервые она это заметила, когда подпрыгнула, чтобы разглядеть птичье гнездо, но оказалась вдруг на самой верхней ветке дерева, за которую тут же уцепилась, чтобы не упасть.

«Это, наверное, ветер виноват», – сказала она себе, хотя, конечно, это отдавало безумием. Где это слыхано, чтобы порывом ветра человека забрасывало на верхушку дерева? Но другого объяснения Луна придумать не могла. «Это, наверное, ветер виноват» – не лучше и не хуже прочих. Она не рассказывала о случившемся ни бабушке, ни Глерку.

А впрочем… Ветер, и все тут.

А потом, месяц спустя, когда Луна с бабушкой пошли за грибами, девочка опять заметила, какой у той усталый вид, как она исхудала до прозрачности, с каким трудом дается ей каждый хриплый вдох и выдох.

– Я так за нее волнуюсь, – сказала она, когда бабушка не могла ее слышать. Слова застряли у девочки в горле.

– Я тоже, – ответила бурая белка, цветом в точности как орех.

Луна только через миг вспомнила, что белки не умеют говорить.

А еще через миг она поняла, что звери заговаривают с ней не впервые. Так уже бывало. Она точно это знала. Только не могла вспомнить, когда именно это было.

Позже она попыталась рассказать о случившемся Глерку, но оказалось, что на этом месте в памяти у нее осталась пустота. Даже ради спасения собственной жизни она не смогла бы вспомнить, что с ней произошло.

Она знала точно, и знание это пульсировало в ней, мерно стуча, словно шестеренки часов.

Тропинка повернула за первый из холмов. Болото осталось позади. Старое фиговое дерево раскинуло ветви над тропой, словно приветствуя путника. На нижней ветке сидел ворон. Красивый, гордый, в блестящих, словно маслом смазанных перьях. Он посмотрел Луне прямо в глаза, словно ждал ее.

«Так уже бывало», – подумала она.

– Привет, – сказала Луна, глядя в его золотистый глаз.

– Кар-р, – ответил ворон. Но Луна была уверена, что это значит «привет».

И тут она вдруг вспомнила.

Накануне она ходила в курятник и принесла оттуда яйцо. Одно-единственное, потому что больше ни в одном гнезде не было. Корзину Луна с собой не брала, поэтому яйцо пришлось нести в руке. Не успела девочка дойти до дома, как почувствовала, что скорлупа яйца задергалась и перестала быть гладкой, ровной и теплой.