Девочка-лед

Смотрит. Весь день. И это невероятно раздражает. Заставляет нервничать, дергаться, лезть на стенку от негодования и дышать через раз.

Какого лешего он делает?

В какой-то момент я все же поднимаю на него глаза. И демон этот даже не пытается сделать вид, что не меня он буравит тяжелым взглядом, сдирающим кожу.

Смутившись, утыкаюсь носом в свою тарелку.

— Тебя никто не обзывает из них? — строго спрашивает Аверин.

— Нет, — ковыряя вилкой омлет, отвечаю тихо.

— Пусть только попробуют! — злится Данька.

Звенит звонок, и мы торопимся на последний урок.

У меня — ненавистная алгебра. У ребят — физика.

Слава Иисусе, меня минует участь отвечающего у доски. А вот по Роману Циркуль явно соскучилась. Пока она занимается сражением с электронным журналом, Повелитель Чисел с непринужденной легкостью расписывает решение задачи, условия которой уже ставят меня в тупик.

«Тоже мне гений», — думается с досадой.

Исподтишка наблюдаю за парнем. Из-под его руки на электронной доске появляется цепочка логически выстроенных действий.

Вместо того, чтобы вникнуть в эту его стратегию, я прожигаю взглядом широкие плечи и спину, облаченную в тонкий, светлый джемпер. И за спиной этой ничего не видно!

Поворачивает голову. Ищет глазами формулу в таблице, что висит на стене. А я в этот момент разглядываю темный синяк на его скуле.

Досталось значит на соревнованиях. Хорошо… Так тебе и надо. Поделом.

Пытаюсь сконцентрироваться на задаче. В очередной раз недоумеваю, глядя на то, как лихо он справляется с этим ужасным заданием.

А еще зачем-то смотрю на его пальцы, сжимающие стилус. Вспоминаю, что они лежали на моей щеке. И будто в огненное озеро нырнула.

Опускаю глаза в тетрадь и не поднимаю до самого звонка. Черт с ней, с задачей…

— Так… Домашнее задание в ЭЖД, — вещает Пельш.

— Элеонора Андреевна, вы помните? — громко напоминает ей о чем-то Грановская.

— Да, Вероника, пожалуйста, тебе слово.

Брюнетка встает, поправляет быстрым жестом юбку и походкой от бедра выходит к доске. Откидывает гладкие, блестящие волосы назад и ждет, когда класс поутихнет.

— Элеонора Андреевна, мы вынуждены к вам обратиться, — серьезным тоном, абсолютно ей не присущим, сообщает она.

— Я слушаю, — хмурится преподаватель, отодвигая стопку тетрадей.

— Больше мы молчать не можем! — резко говорит Грановская. — Точка кипения настала.

— Вероника, а можно яснее выражаться? — поправляя на носу тяжелые очки, уточняет Пельш.

— Можно, Элеонора Андреевна, — выдерживает для эффекта паузу.