Девочка-лед

— Так надень, чего мать позоришь! Над тобой, небось, смеются эти твои богатые одноклассники, — язвительно замечает, отпивая свой кофе.

— Нет, никто не смеется, — забирая грязную посуду, спорю я. — Иди, одевайся, Уль. Нам пора.

— Платье купи, белье, украшение, ну или что там нужно девушке, — проходится по мне сверху-вниз маслянистым взглядом, и опять на душе неспокойно становится.

Белье… Как же мерзко это слушать.

— Мне ничего не нужно, — повторяю звонко.

— Противная, — злится, но голос не повышает. — Я ж по доброте, а ты…

— Спасибо, но не нужно.

Купите подарок маме, — бросаю холодно, проходя мимо.

— А хочешь, я сам для тебя что-нибудь выберу? — успевает поймать меня за руку. И тон его мне не нравится абсолютно. Как-то двусмысленно звучат его слова.

— Я не возьму. Не нужно! — хмуро смотрю на него и выдергиваю запястье. К счастью, в этот же момент за стеной раздается голос матери.

— Ляяяль, принеси таблетку и стакан воды, дочь.

Клянусь, иногда кажется, что она родила меня исключительно для этого…

Спустя пятнадцать минут мы, наконец-то, выходим из подъезда.

Дверь поддается не сразу. Надо же как замело!

Ульяна разгоняется и валится спиной в сугроб. Заявляет, что ей срочно надо сделать ангела. Приходится подождать минутку, наблюдая за ее дурачеством, а потом уже начать пробираться по темной, нечищеной аллее в сторону садика.

Уля болтает словно радиоприемник всю дорогу. Радуется снегу и, как всегда, задает бесчисленное количество вопросов, не на все из которых у меня имеется ответ. Приходится хитрить и выдумывать.

А иной раз позже самой обращаться к книгам или интернету за помощью.

Через пятнадцать минут передаю сестру воспитателю из рук в руки и направляюсь на остановку. Греюсь в автобусе, разглядывая волшебство, которое царит за окном. Надо бы свозить Ульяну погулять. Пройтись по украшенной к празднику Никольской улице, посетить Красную площадь и прилегающую территорию. В прошлый раз Ульяна пришла в чистый восторг. Все же новогодняя Москва — необычайно красива.

Небо еще не просветлело.

Во двор гимназии имени Попова я захожу в семь сорок. По меркам учащихся школы — слишком рано. Занятия начинаются с восьми тридцати, и основная масса заявляется именно к этому времени. Исключением является, пожалуй, только дежурный класс.

Что до меня… мне нравится заходить в пустой двор и спокойно оставлять в гардеробе свой старый, позорный пуховик. Ведь некому съязвить на эту тему. Змеи приползают сюда намного позже.

Направляюсь к центральному входу.