Девочка-лед

Едва звенит звонок, поднимаюсь со своего места и выхожу в коридор, не реагируя на вопли престарелой кудахтающей почитательницы Менделеева. Спускаюсь на первый этаж, проталкиваюсь через галдящую толпу и забираю у ворчливой гардеробщицы куртку.

Чего ж все бесят-то так, а? Как-будто в зоопарк попал. Орут, как ненормальные! Животные…

— Осторожнее, олень северный! — рычу на недоумка, едва достающего мне до плеча.

На ногу наступил, идиот безмозглый! Терпеть не могу, когда кто-то пачкает мою обувь.

— Пппрости, — заикается он, с беспокойством поглядывая наверх.

Не спорю, репутация у меня так себе. Каждый, кто учится в этой гимназии, знает, что лучше не злить Рому Беркута. Потому что с выдержкой и терпением у меня всегда были проблемы. Да и кулак, давайте откровенно, прямо скажем, тяжелый.

— Кретин, — бросаю через плечо, продолжая движение.

Народу тьма. Все громко переговариваются, смеются. Все раздражает. Каждая деталь.

— Привет, Рома, — тоненьким голоском пищит какая-то малолетка, которую я впервые в жизни вижу.

Улыбается, как дура. Клоунесса. Волосы выкрашены во все цвета радуги. Закатываю глаза и направляюсь к выходу. Толкаю дверь и, наконец, оказываюсь на улице. Как раз в этот момент мимо проносится мелкий в кадетской форме, а прямо в меня летит снежок. Среагировать я уже не успеваю.

— Да вашу ж мать! — ору, свирепея.

— Ой, — вздыхает испуганно тот, в кого должен был прилететь этот клубок снега.

— Дебилоиды, — отряхиваюсь, спускаясь по ступенькам.

Внутри прямо все кипит от злости. Казалось бы, ничего такого не произошло, но внезапное желание надрать зад веселящимся тупицам становится все сильнее с каждой секундой. Как же хочется выпустить пар!

Тачку конкретно занесло снегом. Реально кругом все в сугробах. Зима настоящая. Как я люблю.

— Ром, — доносится до меня дрожащий голос Грановской.

Вот только тебя не хватало для полной радости.

— Ром… Ты так быстро ушел, я даже не успела…

— Я тороплюсь, Вероника, — сообщаю сухо, сметая с крыши автомобиля слой снега.

Она молча наблюдает за моими движениями. Потом подходит ближе.

— Зай, давай поговорим, — заглядывает в лицо. — Ты в последнее время сам на себя не похож.

Это уж точно. Выходит, что даже она заметила.

— Нет настроения для бесед, — отвечаю нехотя.

— Это меня и настораживает.

— Ник, — поднимаю на нее глаза. — Не грузи сейчас, а?

Она, насупившись, кутается в шубу. Мерзнет в ней как цуцик, но понты — превыше всего.