Девочка-лед

Наказание… Хотелось нарочно забыть, но разве могу я ослушаться Петра Алексеевича? Он мне подобного трусливого поведения не простит.

За поворотом длинный пустой коридор. И я, завернув за угол, с неудовольствием отмечаю знакомую фигуру, движущуюся прямо навстречу.

Грррр! Все рецепторы сразу моментально улавливают приближение врага.

Беркутов, собственной персоной, направляется очевидно туда же, куда и я. Уверенная походка, руки в карманах модных брюк и насмешливый взгляд.

Не знаю то ли замедлиться, то ли что… Лишь бы не оказаться у заветной двустворчатой двери в одно и то же время с этим самовлюбленным павлином.

В итоге семеню ногами быстрее, но мы все равно подходим к спортзалу одновременно. Пальцы касаются прохладной, металлической ручки, но открыть мне дверь он так и не дает.

— А я и думаю, кто это гремит костями…

— Где потеряла своего ихтиандра? — спрашивает, параллельно с этим надавливая крепкой ладонью на дверь.

Ихтиандром он иногда называет Даньку. Это, пожалуй, самое безобидное из разнообразия тех красочных прозвищ, посвятить которым можно целый словарь.

Дергаю ручку, игнорируя вопрос, но дверь под его натиском не поддается.

Как же он достал меня!

— Дай пройти, — шипение сквозь почти сжатые губы.

— Разобралась с несчастным пятачком и пухом, Лиса? — опять поднимает тему моих страданий он. — Или твой мозг не способен даже на такие простейшие операции?

Закатываю глаза и цокаю языком.

— Отойди от двери, — повторяю упрямо.

— А ты заставь меня, — с вызовом произносит он, и уголок его рта при это едва заметно дергается.

Ладонь потеет от нервного напряжения, а в груди опять зарождается желание ударить по самодовольной роже.

— Букет почему не взяла? — мрачно интересуется, нависая надо мной черной, грозовой тучей.

— Не пойти ли тебе… — вскидываю на него пропитанный едкой ненавистью взгляд.

Выжечь бы ему глаза…

И чтобы кровью своей захлебывался. Как Данька сегодня…

Очень надеюсь, что на районных соревнованиях мою мечту осуществит какой-нибудь парень.

— Че ты там прошелестела? — угрожающе склоняется и приближается, сокращая расстояние между нами.

Боюсь, еще секунда — и мы снова вцепимся в глотки друг друга.

Но дверь внезапно открывается изнутри. Недовольный Петр Алексеевич бросает на Беркутова подозрительный взгляд.

— Опаздываете! Плюс полчаса! — констатирует сухо.

Я мышью проскальзываю мимо тренера в зал.