Девочка-лед

елку пришла купить к празднику…

Стряхиваю пепел в открытое окно. В груди неприятно жжет, поднимая со дна некоего подобия души все то, что, как мне казалось, осело намертво. Ломает до сих пор. Тупо ядовитая обида, химическим коктейлем разъедающая внутренности. Даже спустя год.

Твою мать. Я ведь и правда не ожидал увидеть Ее.

Нога зависает над педалью газа. Поворачиваю голову вправо и мрачно наблюдаю за этими двумя. Паренек вскидывает руку, прощаясь с Ней. Тащит елку прямо на горбу. Арсеньева машет ему в ответ. Покупает мандарины, какие-то овощи.

Однажды я уже говорил ей, сомнение — худший враг. Оно мешает. Из-за него мы теряем то вожделенное, что могли бы получить.

И да, для нее эти слова тогда стали фатальными…

Зачем я наблюдаю за ней, не могу понять. И зачем потом еду следом — тоже. Очнуться от морока получается только в одном из дворов, когда Она исчезает в подъезде невзрачной двенадцатиэтажки.

Запоминаю зачем-то адрес. Сюда, значит, переехала.

Выбрасываю очередной окурок в окно и жму на газ.

В загородном доме все, как всегда. Мать руководит бегающими туда-сюда официантами, раздавая последние указания. Отец сидит у камина в гостиной, медленно раскуривая трубку. Плевать он хотел на то, что мать бесконечно раздражает дым.

— Куда? — окликает меня он.

— Ян, я к тебе обращаюсь.

— Тебя это не касается, — шнурую ботинки.

— Снова к ней едешь? — в его интонации сквозит то, отчего выворачивает наизнанку.

— Не лезь ко мне, — отзываюсь холодно.

— Избавился от серьги? Правильно. Ходишь, как не пойми кто…

— Ян, — встревоженный голос матери врывается в наш «теплый» диалог.

— Снова туда собирается. Уже попахивает отсутствием здравого смысла, разве не понимаешь? — продолжает равнодушно изгаляться отец. — Хоть ты ему скажи, Марьяна.

— Ян, давай на этот раз ты проведешь вечер с нами? — кладет руки мне на плечи, но я тут же одним движением сбрасываю ее ладони.

Встаю, поднимаю брошенную на диван куртку.

— Новый год — семейный праздник, — опустив глаза, произносит она. Снова тянет ко мне свои руки, поправляет воротник.

До блевоты тошно. Настроение после посещения квартиры Беркутова итак в ноль, а тут еще она…

— СЕМЕЙНЫЙ праздник? — кручу в руках яблочный гаджет и смотрю на них насмешливо. — Вы оба — просто образец истинного лицемерия.

— Прекрати! — гневается в секунду папаша.