Девочка-лед

— Самим не противно купаться в этой мерзкой лжи? — невозмутимо продолжаю я. — Один еще вчера нагибал очередную подстилку в офисе, а вторая уже которую неделю подряд развлекается с новым водителем.

— Закрой. Рот, — цедит Абрамов-старший, пристально на меня глядя.

Ненавидит. Я для него, как горящее огнем напоминание. Извечный раздражающий фактор.

— Ян, прошу тебя, — голос матери предательски дрожит. Глаза блестят от слез.

Но они уже давно меня не трогают. С тех самых пор, как она опустилась…

— Давайте, продолжайте играть в цельную ячейку общества.

— Стой, мы не закончили!

— И когда ты успел превратиться в такого ублюдка? — вполне искренне интересуется блестящий адвокат, но совершенно точно такой же блестяще никчемный отец.

— Ты в этот момент отдыхал с очередной своей пассией на Бали.

— Ну… знаешь ли! — гаркает, вставая.

— От худого семени, не жди племени, — саркастично бросаю я в ответ. — От осинки не родятся апельсинки. Отец — рыбак, а дети в воду смотрят.

— Ты это слышишь, Марьяна? Твой сын в конец потерял совесть! — брюзжит он слюной.

— Нельзя потерять то, чего не имеешь, — говорю ему напоследок.

— Иди, иди. Мучайся! Грехи замаливай! — орет вслед, породивший меня на этот свет. — Да только ее это не вернет!

— Игорь! — пытается осадить его мать.

Сказал наконец то, что годами крутилось на языке. Не выдержал все-таки. Похвально…

Поворачиваюсь. Посылаю в его сторону взгляд, полный ответной ненависти.

— Пожалуйста, давайте не будем, — часто дыша, произносит мать, словно лезвием разрезая давящую тишину. — Не в этот день.

— Я виноват, но и ты с себя ответственность не снимай. Напомнить, где ты был? — повышаю и я на него голос тоже.

— Я прошу Вас… — мать мечется от меня к нему. — Не надо, пожалуйста.

Только из-за нее, клянусь.

Молча ухожу. Уже на улице, после грохота хлопнувшей входной двери, грудь наполняется битым стеклом. Дышать тяжело. В глазах подозрительно щиплет.

Сажусь в тачку и пару минут тупо лежу, соприкоснувшись пылающим жаром лбом с прохладой кожи руля. Нарочно не включая обогрев. Зажмуриваюсь.

В голове калейдоскопом одна за другой сменяются навязчивые картинки.

Вспышки. Яркие. Как цветные фотоснимки.

Сдирают кожу заживо. Заставляют чувствовать привычную агонию, настигающую почти всегда внезапно. Врывающуюся в разум, пролезающую в то, что еще можно подвести под понятие души.