Девочка-лед

Чувства: яркие, острые, первые — переполняют меня и душат одновременно. И мне, если честно, все труднее контролировать то, что происходит. Так нравится целовать ее… Знать, что никто и никогда не делал с ней этого. Знать, что никто кроме меня не прикасался к ней. Никто и никогда.

Несмело проводит языком по моим губам, и я от удовольствия едва не отключаюсь. Обалдеть…

Настоящее сокровище. Жаль, что сразу не разглядел, доверившись грязным сплетням. Нет чище существа, чем она. Нет прекраснее…

В какой-то момент моя мокрая насквозь футболка летит куда-то в сторону.

Лисица сперва очень стесняется. Краснеет, стыдливо отводит глаза. Очевидно, мой голый торс вызывает у нее очередной приступ смущения, но под моим натиском, она все же сдается. Ее пальчики осторожно ложатся на мои плечи. И кажется, что даже кожа под ними горит. Настолько остро я чувствую, что мне нужно это… Она нужна. Как воздух, которого совсем не осталось в ноющих легких.

Целуемся, теряя счет времени. Теряясь друг в друге. Жаждущие губы. Сбившееся дыхание.

Страстный шепот и обжигающие прикосновения.

Холодная Алена Лисицына. Тает в моих руках. Я же чувствую. Вот она какая на самом деле… Нежная. Ласковая. Отзывчивая. Хрупкий цветочек, который по какой-то причине достался мне. Испорченному во всех отношениях.

Она выставляет между нами ладошку. Наверное, знак, чтобы притормозил, остановился. Потому что понесло безбожно. Балансируем на грани. Поцелуев становится мало. И мы все теснее прижимаемся друг к другу, ощущая, что одной ногой стоим на пока еще запретной территории.

— Ром, — в ее голосе отчетливо слышится явственная паника. Оно и понятно.

Че ты как дикий в самом деле! Набросился на нее как голодный зверь.

А ладонь так неудачно спускается на мой живот. Мышцы пресса напрягаются под ее пальцами, и она вздрагивает вместе со мной.

— Ммм, — мычит, отклоняясь. — Ром…

— Лиса, — перебиваю, отрываясь от сладких губ.

Пытаюсь дышать. Сердце гулко барабанит о ребра. По венам жгучее желание разливается. Накрыло — не выплыть.

— С ума схожу, прости, — признаюсь, целуя худенькое плечо, пока ее пальчики путаются в моих волосах.

 — Не соображаю совсем, но клянусь, никогда не обижу тебя. Ты же понимаешь. Понимаешь, да?

Силой воли заставляю себя отодвинуться от нее.

— Скажи, что веришь. Мне это важно, — серьезно смотрю на нее.

Стискиваю ее в объятиях и выдыхаю с облегчением.

— Извини, если напугал своим напором. Просто ты…

Я закрываю рот, чтобы не наговорить лишнего. Молчи, Рома. Просто молчи.