Девочка-лед

— Я… что? — обнимая меня за шею, невинно интересуется она.

Как бы слова подобрать, чтобы помягче и без пошлостей…

— Слишком волнуешь меня, — единственное, что могу выдать. Искренне и по-честному. — Но тебе не стоит переживать на этот счет. Ясно?

— Да, — отзывается тихо.

— Дрожишь. Замерзла. Подожди…

Вылезаю из кабинки и снимаю с вешалки безразмерный махровый халат, который мать привезла сюда однажды.

— Держи, — протягиваю его ей. Только сейчас замечаю, что Алена прикрывает ладонью то, что сотворила с ней Вероника.

Буквы, вырезанные ножом.

Снова злость вытесняет все остальные эмоции.

— Ром, не смотри туда, пожалуйста, — просит она, проследив за моим взглядом.

— Почему? Ален, — хмуро наблюдаю за тем, как она спешно кутается в халат и опускает голову.

— Потому что она хотела, чтобы ты смотрел. Каждый раз, когда прикасаешься ко мне. Чтобы не забывал, кто я…

То, что она говорит ужасает меня. Эти слова раскаленными гвоздями прибивают мои ступни к плитке. Заставляют чувствовать глубокую неприязнь и самую настоящую ненависть к человеку, которого я знаю с детства.

— Алена, посмотри на меня, — обхватываю пальцами ее подбородок и приподнимаю голову. Замечаю, что в ее глазах блестят слезы. И мне физически больно становится. Больно за нее.

— Ты ведь тоже так считал, да? — режет уже теперь меня. Без ножа.

Давай. Что ты ей ответишь? Да? Ложь. Нет? В какой-то степени тоже. Потому что раньше ты позволял себе в ее адрес весьма нелестные эпитеты и оскорбления.

— Ален, — хочу подойти ближе, но она не дает. — Я много чего тебе говорил в пылу наших ссор, но нет. Не считал.

— Можно я приведу себя в порядок? — то, каким тоном она это произносит, ясно дает понять, что у нее есть свое мнение на этот счет.

— Мы все уберем, — говорю осторожно. — Просто нужно подождать, пока заживет.

— Здесь не заживет, Ром, — резко прислоняет мою ладонь к своей груди. К тому месту, где под ребрами бьется сердечко. — Я… устала, Ром. От всего. Бесконечный ад.

Пока она произносит это, на мои внутренности будто кипяток льют. Ее неожиданная откровенность убивает.

Взгляд. Такой не по годам взрослый. Столько в нем всего… Боли, отчаяния, страдания, безысходности.

И я вдруг рядом с ней чувствую себя слабее. Не физически, нет. Морально.

— Заживет, Ален, — сглатываю тугой комок, вставший в горле. — Я все для этого сделаю. Обещаю тебе…

Снимаю халат, поднимаю с кровати футболку и ныряю в нее.